Vladimir Pozhidaev
8 июля 2014
1774

Чего можно ждать от места, где Толстой родился и, "не по-людски" похоронен


​Из однодневного субботнего путешествия 1. Ясная Поляна - 2. Козлова Засека - 3. Тула



1. Ясная Поляна - потому и Ясная, что все и сразу не ясно здесь. Понимаю - путано и не ясно вам, а по другому и не сказать.

Чего можно ждать от места, где Толстой родился и, "не по-людски", а как сам того хотел, согласно завещанию, на краю оврага похоронен, чему есть самая удивительная для меня в жизни писателя история про Зеленую палочку? Чего ждать от места, где чудом чудесным почти ничего не изменилось и сохраняется все ровно так, как оставил сам писатель, навсегда покидая Ясную Поляну осенью 1910 года? Ожидаешь ощутить дух толстовской эпохи во всем - в том, как еще ранней весной накренилась, а затем и вовсе повалилась от старости вековая осина в регулярном парке и нет верного крестьянина, чтобы порубать ее нежно на части и вывезти к поленнице, где пусть уже не будет душу греть своим видом, но будет тело согревать будущей зимой, в том, как струится ручьем, переливается мутная водица из верхнего пруда с кувшинками - в средний, поросший сочнозелеными стрелами камыша и осоки, а там и в нижний, что вовсе заболоченный, потому, как устроены все три водоема каскадом спускаясь по холму вниз. Предвкушаешь ощутить дух писателя в том, как устроен его кабинет, которым служили ему в разные годы разные комнаты в доме, где есть письменный стол за которым по-настоящему влюбленная Каренина "бесстыже" отдалась Вронскому, а Ростова Наташка тринадцатилетней девочкой была влюблена сначала в Бориса Друбецкого, чуть позднее в князя Андрея Болконского, затем увлеклась Анатолем Курагиным, а замуж вышла так и вовсе за Пьера Безухова, "черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка", - все это было здесь, за этим письменным столом. А еще в кабинете всегда был пренепременный кожаный диван, что вообще - сама эпоха! - диван, на котором по традиции родились Лев Николаевич, его братья и сестра, почти все его дети и даже два внука. С заплатками, черной истрескавшейся кожи, диван.

Мне с детства казалось, что здесь может быть тяжелое лишь в названии - "Государственный мемориальный и природный заповедник", остальному же следует быть ясно-воздушным, как цветущий фруктовый сад высаженный руками графа, ну или, как взбитая седая прическа у опрятной бабушки-одуванчика в белой блузе с пышным бантом под тремя подбородками и в темной, длинной трикотажной юбке, увлеченно вещающей вкрадчивым старушечьим голосом историю жизни Классика и его семьи.

Но, ожидания мои не оправдались. Не оправдались начиная с автомобильной парковки, что стихийно устроили сами посетители на пустыре у входа в усадьбу-заповедник, а на самом деле есть приличная, закатанная асфальтом, на машино-места расчерченная, но в 100 метрах дальше от входа - пустующая. Не оправдались ожидания и билетными кассами с невразумительными очередями и излишней суетой возле, и кассиршами резковато и грубовато, совсем не по-толстовски, отвечающими на вопросы далеко не риторического характера "что делать" или "кто виноват", а касающихся экскурсии на велосипеде, их по сути касающихся. Не оправдались ожидания и повсеместными табличками "Служебный вход", да "Входа нет" распечатанными на черно-белом принтере бескомпромиссным "ареалом", вложенными в канцелярские пластиковые файлы и развешанные то тут, то там, через каждые 50 метров, а еще тропками и цветниками опутанными грубой, разве что не колючей, поволокой, куда тоже "не лезь, а то убьет", а если не убьет, то уж точно кто-то выскочит из того самого "Служебного входа", да накричит чего доброго. От того, что посетители так и ходят толпами, только там где ревнивой администрацией положено и проложено, не распределяясь, не размазываясь, не растекаясь равномерно по заповеднику в 412 гектар, есть лишь одно ощущение - столпотворения!, шумного, не всегда лицеприятного и ухо невольно "услаждающего" своими человеческими бытовыми разговорами не о писателе вовсе. Хорошо хоть доступны для общественности туалет и специальное место для курения, а вот купить бутылку воды здесь негде, только за территорией, будто даже это запрещено.

А еще здесь высокая концентрация свадеб и их кортежей с выпившими эскортами. Да, была суббота, в которую, казалось, вся Тула и Притулье решили пережениться (некоторые не по первому и даже не по второму разу), а заодно заехать поклониться на могилу Великого земляка и пофотоссесничать в кустах под тенью дубов. Невесты с женихами были повсюду, на юных безбородых и прыщавых лицах которых застыла печать, что им с самого рождения скучно и нечем заняться, если не начать весело жениться. За молодыми бегали "стильные" фотографы в актуальных для свадеб кедах, шортах и майках, на бегу выдумывающие все более изощренные позы местами переходящие в извращенные позиции, что старательные молодожены комично воспроизводили ничуть не стесняясь прохожих. Тут же, все это комментировали нетрезвые свидетели в выпроставшихся из-за пояса лососевого цвета рубахах отчего-то застегнутых на одну лишь пуговицу у пупка и пьяные свидетельницы с кудрявыми прическами-шиньонами в стиле "букет баварских колбас", в ярких туфлях на высоченных каблуках, в которых им и стоять и передвигаться было сложно. Родители были так же поблизости, тоже слегка пьяненькие, но тихие, в сандалиях-босоножках и обязательных носках. И вот все они вместе, на тех самых парковках у входа в усадьбу, до и после поклона и фотосессий, весело распивали из пластиковых стаканчиков водочку вперемешку с чем-то желтым, толи соком, толи фантой, у раскрытого багажника заваленного пакетами из гипермаркета автомобиля жирно и дешево украшенного свадебной мишурой, в каких-то десяти метрах от зловонного мусорного бака с тлеющим вторые сутки содержимым.

Свадебное нашествие на музей-усадьбу меня настолько обескуражило, что хотелось бежать от туда с чеховским стоном "В Москву, в Москву!".

Не разочаровал лишь экскурсовод, которого нам представили как: "Группа 12:40, следуйте за (то ли Кириллом, то ли Мефодием, то ли кем-то таким) Олеговичем!". Олегович оказался юным, чуть старше двадцати, страстно увлеченным ученым толстовцем, много цитирующим закатывая глаза, с внешним видом дьячка, низенького роста, с круглым животиком, жиденькой светлыми бороденкой и усиками, которые с роду не брил, прической с пробором купеческого сынка, приятным голосом, складной речью, которая все равно, что елейное масло щедро лилась из его тонкогубых уст. Он и сам признал, что в каждой комнате в доме, столько всего ценного и важного, о чем он бы мог говорить истинно часами, да нет на то времени у него. Зато проведенные с ним два часа были хоть и утомительны физически - ноги уставали ходить, спина затекала стоять, руки чесались что-нибудь да потрогать, где-нибудь да сфотографировать, чего делать категорически нельзя - но были самыми ценными двумя часами из всех тринадцати, что мы посвятили путешествию за целый день.

Выводы с рекомендациями. Стремитесь в Ясную Поляну золотой осенью, сухой и теплой, в будний день, который точно не будет санитарным, свадебным, праздничным, всенародным - чтобы насладиться тишиной, уютом и очарованием ясного места, не в смысле солнечного и без единого облачка, а ясного неясными мыслями, что рождаются здесь в духовной чистоте на вольных лугах патриархально-русского усадебного уклада, с неизменными кошками и котятами, га-га-чущими гусями позерами, ко всему равнодушными пасущимися лошадьми, а главное парками, даже не английскими, как считается, а чисто русскими - живописно заброшенными, с кустами бересклета, неприметными летом, которые осенью для вас вспыхнут яркими розово-красными "кострами". Только тогда здесь и можно будет ходить, медленно-медленно, никого не видеть в струящемся с небес толстовском свете, никого не слышать в шорохе листопада готовящихся к зиме деревьев и в радостном курлыканье летящих косяками на юга перелетных птиц. Тогда я бы сел у могилы Толстого, на единственную скамейку, что есть там у оврага, и всю эту мелодию зарисовал настукивая тонкие черные ряды строк одним пальцем по белому экрану айпада, нарушая правила "Зоны Тишины", о чем информирует неизменная табличка. А ведь раньше так и не писали. Писали долго, при свечах, поскрипывая пером, царапая писчую бумагу. Мир перевернулся, Лев Николаич, мир стал другим.

Читайте о Козловой Засеке и Туле с Кремлем и Пряником. Не упустите!
Комментарии
Ягодка Волчья
8 июля 2014, в 13:18

Там нельзя фотографировать????

Vladimir Pozhidaev
8 июля 2014, в 17:43

В доме-музее, где и проводят организованные экскурсии, фотографировать нельзя

Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
Тот, кто живет, видит много. Тот, кто путешествует, видит большеАрабская пословица