Кругосветка (2): попутно кокаиновым рекам в Гватемалу. По самым опасным странам Мезоамерики

Свою кругосветку я начал с Гватемалы—это самая северная точка Мезоамерики, до которой можно вскарабкаться по шарику без мексиканской визы. Добирался я сюда автобусом с юга, проткнув по пути стрелочкой маршрута Сальвадор—ровно для того, «чтоб было» и чтоб никогда сюда больше не возвращаться.



Вот есть в этой стране что-то карикатурное, словно рисовали ее вместе с населением для разоблачительных комиксов «Крокодила» году эдак в 50-м. Погранцы будут пялиться в твой паспорт и крутить его в руках, пока не дашь понять, что взятки им не видать. Полиция с армией—жутко, сцуко, опасные и этот имидж свой отшлифовали до безупречности: приклеенные к носу солнцезащитные очки, винтовка у бедра, силиконовые лица—одинаковые и безо всякой мускульной игры. А для нашего глаза—еще и одеты странно, эдакие тропические бандеровцы; некузяво как-то—хотя умом понимаешь, что им по джунглям шастать и пули отовсюду ждать.



Пока ехал на север, двигался попутно с наркотрафиком: армейско-полицейские ковыряния в шматье и карманах стали делом совершенно обычным. Панамерикана тянется от Патагонии до Аляски и наркопоток течет этим шоссе в Мексику: с учетом объемов трафика, почти наверняка и в нашем автобусе были гонцы, и в машинах, что шмыгали вокруг обгоняя-отставая, тоже прели мегатонны кокаина. Полиции много и она по-особенному въедлива, обыски с досмотрами проводятся на каждом шагу и совершенно внезапно. Вокруг полным-полно вооруженных людей—в форме и без. Каждый встречный-поперечный может быть бандитом или полицейским в гражданском—они тут схожи до неразличимости, а, по правде говоря, представляют собою одно и то же. Картели тут занимаются благотворительностью, за что туземцами любимы; а грабят и бессудно убивают тут все, кто с оружием.



Какая разница трупу: его законник кончил или «бандидо»? Каждая граница в этих местах щетинится ужасом: всё вроде мирно, но неловкий шаг или лишнее слово—отовсюду сразу вынырнут черноглазые стволы, готовые плеваться смертью. Ты и все вокруг постоянно держат это в уме. Смерть в этих местах—как медведь-шатун: выскочит, задерет, и ни повода ей не надо, ни попугать прежде—короче, будь готов-всегда готов! У меня вообще было чувство, будто народонаселение в этих местах ожидает опасности сыграть в ящик отовсюду и как бы даже не очень против: отсюда и житье какое-то вялое, будто всем бы оно в тягость, без планов на будущее.



Уже на гондурасской границе встречает наждачной суровости проза жизни. Собаки стали костлявыми, люди посуровели, полиция залаяла. Гондурас—самой опасная страна мира: здесь два города-рекордсмена по числу убийств—Тегусигальпа и Сан-Педро-Сула. Когда власти только объявили войну картелям, даже не начали ее, бандиты расстреляли пассажиров междугородного автобуса, несколько десятков человек—просто чтобы показать властям свою мощь и безбашенность.



То-то гондурасское начальство об этом не знало и было удивлено! По счастью, любой Гондурас когда-нибудь заканчивается: беда в том, что начинается за ним Сальвадор—по крайней мере, в моем случае. Тут опять толпы в хаки, у каждого—автомат подмышкой: «Бьенвенидо!». Тут даже гондурасские порядки показались либеральными: теперь—из автобуса не выходить, на вопросы отвечать быстро и не задумываясь, полицейских есть глазами, и вообще--стоять-бояться. Снимать военных внаглую мне отсоветовали: в Сальвадоре принято сначала стрелять, а потом уже, в случае ошибки, извиняться—перед наследниками покойного.



Дома за окном здесь побогаче, чем у соседей с юга, но глазу колко глядеть на оплетенные спиралями Бруно жилища: здесь у народа и небо в колючку, и окна-двери в решетчатую клетку. И не избыть ощущение, что замки-засовы—не столько защита, сколько от лютого страха припарка. В Сан-Сальвадоре я заночевал и вечерком прогулялся по городу: всех достопримечательностей здесь—вечная всюду охрана с помповыми ружьями. Сальвадорский ВВП, говорит статистика, побольше украинского, но этот самый ВВП, видать, быстро делят и хорошо прячут. Бедность всюду отчаянная, только разжиревшая на курином фаст-фуде—жратве нищих.



Город—это бесконечная «нахаловка», вычерченная под линейку. Всё, любой торговый закуток, охраняет человек с ружьем. Людей на улицах либо нет, либо сразу толпа—чтобы грабить было некого или чтобы сразу со всеми было невозможно управиться. Какие-то подростки расписывали граффити стены: я думал «миру-мир» пишут. Потом почитал—оказалось, это тайнопись наркокартелей: дескать, мы здесь, мы всюду!. В общем, главное удовольствие от Сан-Сальвадора—убраться целым, если повезло.



Мне повезло. Итак, вот Гватемала-сити—самая северная из моих столиц Центральной Америки, откуда уже—только на юг.
Оставить комментарий
Загрузка...
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.