На прошлой неделе я был в гостях у Поля. У Поля Сезанна был

На прошлой неделе я был в гостях у Поля. У Поля Сезанна был.

Именно не в доме-музее Сезанна, а в его доме, где та самая мастерская, в которой художник творил последние годы жизни, где обстановку сохраняют в таком виде, будто Поль лишь этим утром, громыхая и будя весь дом, вынес гигантский мольберт с огромными палитрами на природу, в сад, на ноябрьский воздух, полный ярких чистых красок, придающий прованским пейзажам то самое лучистое мерцание.

Я, задрав голову и разглядывая потолок мастерской исполосованный трещинами, как контурная карта, рассматривая отходящие от стен микрослои серой краски, широкие, как осенние листья платанов, рыдал навзрыд внутри себя. Эмоции те, невольно воспроизводились моим лицом, и я старался задрать голову еще выше, чтобы никто из других гостей их не заметил.

А всего-то, меня тронули внутренний облик, скопившийся воздух, собранные вещи, которые Сезанн оставил трогая и расставляя еще "вчера" для своих натюрмортов - чайники, кувшины, бутылки, блюда, стаканы, тарелки, полки и стулья. Даже заботливо разложенные работниками-хранителями живые яблоки, но уже покрывшиеся глубокими морщинами от долгого лежания там, меня тронули.

Сезанн любил писать яблоки, персики, груши, апельсины, лимоны и лук, а не драгоценные драгоценности, мещанские безделушки или серебряные блюда. И этот его репчатый лук роскошен, намного роскошнее, чем струи китайского шелка.

Оставить комментарий
Загрузка...
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.