Мария Анисимова
15 июня 2016
15974

Брошенные и награжденные

В 1985 году научно-исследовательское судно «Михаил Сомов» провело более четырех месяцев в ледовом плену у побережья Антарктиды. На возвращение домой уже никто не надеялся. Но они вернулись — героями. Рассказываем, как это было.

Два месяца лета

Тогда в СССР работали семь стационарных полярных станций и несколько передвижных. Каждое лето (в Антарктике оно длится два месяца: декабрь и январь) к ним, в Южное полушарие, приходили корабли с продовольствием, топливом, оборудованием. Забирали отработавших вахту зимовщиков, гидрологов, метеорологов, привозили новых. В начале зимы (в феврале) уходили домой. Так жил и дизель-электроход «Михаил Сомов», спущенный на воду в 1975 году и приписанный к НИИ Арктики и Антарктики.

Полярная жизнь вообще нелегка. Первое серьезное испытание случилось через два года после «рождения» — во время рейса к антарктической станции «Ленинградская», во льдах Балленского ледяного массива. Корабль тогда «застрял» во льдах на 53 дня, но через образовавшуюся трещину смог выйти на чистую воду самостоятельно. Кто ж знал, что это только разминка?

Соленый чай

Снова попасть в ледовый плен, но гораздо основательнее, экспедиционному судну довелось через семь лет — снова в феврале, но уже 1985 года. Неприятностей можно было ожидать: НИИ уже традиционно не смог вовремя решить денежные вопросы, раздобыть нужное оборудование. В итоге «Сомов» вышел из Ленинграда на месяц позже запланированного — 21 ноября 1984 года. И оказался у цели только в середине антарктического лета. Но пока все складывалось благополучно: 2 января смогли пристать у станции «Молодежная» и начать выгрузку. Вместе с «Сомовым» подошел «Павел Корчагин», начались перешвартовки.

"Мы, кажется, идем в пасть дьявола", — записал в дневнике Максутов.

И тут капитан «Сомова» Анатолий Сухоруков (первый раз шедший в этом качестве в Антарктиду) посадил корабль на камни. Удар был такой силы, что корпус треснул — прямо в месте, где была цистерна с пресной водой (пресная и морская вода смешались, и долго еще потом экипаж пил соленый чай). Зрелище очевидцам представилось шокирующее: вусмерть пьяный капитан изо всех сил дергал ручку машинного телеграфа: от «полный вперед» до «полный назад». «Он был под газом, — вспоминал начальник экспедиции Дмитрий Максутов, — еще и наскочил на камень при развороте. Мог вообще вывести из строя весь "Сомов"». Но отделались трещиной в борту.

Парад айсбергов

Сухорукова отстранили, на смену ему был прислан бывалый полярник Валентин Родченко. На ремонт судна водолазами ушла еще одна драгоценная неделя. А ведь экипажу еще предстоял рейс к станции «Русская», где закончилось топливо и продовольствие. Это место в море Росса пользовалось среди полярников всего мира недоброй славой: свирепые ветры, легко передвигающие целые ледяные поля, почти не утихали. Оно так и называлось «полюсом ветров», в 1983 году метеорологи зафиксировали здесь скорость ветра 77 м/сек. Идти туда зимой было безумием, но и отказаться было нельзя. «Мы, кажется, идем в пасть дьявола», — записал тогда в своем дневнике Максутов. И в марте судно вышло в море Росса.

К концу апреля начались сумасшедшие морозы, мгновенно все затянуло — сплошной десятибалльный лед.

Сначала с погодой им повезло — было тихо. Поменяли зимовщиков, стали разгружаться. Внезапно все изменилось: замело, поднялся ветер до 50 м/сек, видимости никакой... Это длилось трое суток. За это время льды успели полностью перегруппироваться, не оставив ни одной трещины, по которой можно было выйти на чистую воду. Корабль оказался в плену.

Гидрологи подсчитали: в водах Антарктики около 218 000 айсбергов. Экипажу тогда казалось, что все они собрались в море Росса — словно вышли на парад. Родченко вспоминал: айсберги шли каждый день, их были сотни, они шли и шли — как машины по дороге. Но, в отличие от машины, айсберг неуправляем. Что такое для него дизель-электроход? Букашка. Раздавит и не заметит. Моменты, когда казалось, что столкновение неизбежно, были несколько раз. Каким-то чудом Бог спас.

Прекратить служебную переписку

10 марта умер стоявший «у руля» страны Константин Черненко. Его сменил на посту генерального секретаря Михаил Горбачев. Полярное ЧП было вовсе некстати — на Большой земле хватало своих забот. Так что из Москвы на радиограммы отвечать не спешили. Максутов рассказывал: «Просим ледокол, а нам в ответ: "А сколько у вас там айсбергов? А как близко?" Или телеграфируют: "Не паниковать!"»

В силу конструкции «Сомову» сжатия были не страшны, если бы не трещина в борту, напоминавшая о себе. Во время подвижек льдины с силой катапульты бились об обшивку. «Спускаемся вниз и видим страшную картину, — вспоминал Родченко, — борт выгибается и идет на нас!» Чем было, укрепляли обшивку. Боялись повторения судьбы «Челюскина», но там, когда судно ушло на дно, люди спокойно могли ждать помощи на льдине — в теплых палатках, унтах, теплой одежде, с материалами для построек, котлами для приготовления пищи... Здесь же не было ничего. Только 144 человека на борту — экипаж и смена зимовщиков с «Русской». Было понятно, что «Сомову» самому до лета не выбраться. Но до лета еще надо было дожить.

В середине апреля Москва и вовсе приказала прекратить служебную переписку. Как говорили на "Сомове": "Нет нас — нет проблем".

До судна «Павел Корчагин» было около 300 км, расстояние все увеличивалось, но еще можно было переправить туда людей на вертолете. На том с Москвой и порешили. И сделали это вовремя, 17 апреля, потому что лед нарастал и «Корчагин» рисковал тоже оказаться в плену. Но он успел уйти — со всеми теми, кто решил отправиться на родину. К концу апреля начались сумасшедшие морозы, мгновенно все затянуло — сплошной десятибалльный лед. «Охранять» корабль в ожидании лучших дней осталось 53 добровольца. На сколько это могло затянуться, никто не знал. А в середине апреля Москва и вовсе приказала прекратить служебную переписку. Как говорили на «Сомове»: «Нет нас — нет проблем». Про затерянное в Антарктике судно не говорили и не писали — информация была засекречена.

Трещины в никуда

Вмерзшие в лед, обездвиженные, они как одержимые мечтали о полынье, которая сулила свободу. Посылали на разведку вертолет, но все трещины вели в никуда. Подробнее разведать ледовую обстановку позволяли оптические приборы, которые были у военных. Несмотря на запрет переписки, Максутов попросил их помочь — отказали. Больше Москву ни о чем не просили.

Шел четвертый месяц дрейфа, когда в советских СМИ появились первые сообщения о "Михаиле Сомове".

На возвращение рассчитывать перестали, сами собой затихли разговоры о доме, женах, детях — чтоб не бередить. Умерла корабельная кошка, ее похоронили на льдине. Впадали в отчаянье, пытались бунтовать: казалось, что не делается все возможное. Родченко рассказывал, как экипаж его вызвал на собрание и потребовал освобождения корабля: «Сделайте что-нибудь, вы же капитан!» Как? Каким образом? На этом бунт и затих. Отчаяние сменилось апатией: «Мы уже не боялись, что нас подомнет, было все равно». Полярная ночь. Руль и винт вморожены в лед — они превратились просто в деталь антарктического пейзажа.

Вдруг к Родченко прибегает радист: «О нас говорят!» Западные радиостанции сообщили, что в Антарктиде обнаружен брошенный корабль, похож на советский, без признаков жизни. Тут же позвонили из Москвы, велели капитану общаться с журналистами. Шел четвертый месяц дрейфа, когда в советских СМИ появились первые сообщения о «Михаиле Сомове».

На чистую воду

На помощь пленникам был выслан ледокол «Владивосток». Капитан — Геннадий Антохин, начальник экспедиции — Артур Чилингаров. Вышли 10 июля. Многие считали это авантюрой. Ледокол не приспособлен к штормовым условиям открытого океана, а на его пути лежали «ревущие 40-е и неистовые 50-е» — широты, где никогда не утихают ветра, редкий день обходится без шторма и гуляют волны величиной с пятиэтажный дом. Экипаж это прочувствовал сполна. Мотало, захлестывало, часто оба борта уходили под воду, посуда билась и летала по каютам. Однажды чуть не смыло за борт Чилингарова. Пришлось задраить иллюминаторы — пока не вышли на льды. По пути вели переговоры:

— "Сомов", как дела?

— Пока плохо...

22 июля, когда до «Сомова» осталось 170 км, решили слетать к ним на вертолете. Там не спали, ждали, боялись, что не найдут «обледенелый призрак», переговаривались:

— Мы насчитали 50 айсбергов...

— Мы — 51!

Наконец прилетели. Привезли письма, еду, самое необходимое. Трясущимися руками выбирали конверты со знакомым почерком, уносили по углам, читали... А затем началась полоса удач: налетел ураган и сразу стих, успев оставить во льду трещины.  

«Вышли на хорошую дорогу, прошли 30 миль по трещине прямо к "Сомову", — рассказывал потом Геннадий Антохин. — За 20 миль они увидели зарево нашего ксенонового прожектора. Связались по радиотелефону: "Наблюдаете?" — спросили. "Наблюдаем", — ответили. К нашему приходу здесь, в районе дрейфа "Сомова", появились разрывы. Он стоял в "чашечке", вокруг него барьер непроходимых льдов, а в полумиле от него — чистая вода. Подошли с одной стороны, с другой. И начали окалывать...»

Так «Владивосток» вывел «Сомова» на чистую воду. Ну а потом их уже встречали как героев и награждали «Золотыми звездами».

Историю длительного и непростого дрейфа судна «Михаил Сомов» можно будет увидеть на экране уже осенью. 20 октября этого года в прокат выходит художественный фильм-катастрофа «Ледокол».

Комментарии
iulia kolesnik
17 июня 2016, в 15:17

Фух..Пойду глотну воды.. Захватывающая история.. Интересная реакция правительства..

Борис Васильевич Ивашкович
17 июня 2016, в 19:00

Прекрасно помню эту историю и молчание,молчание. По "Голосу Америки" слышали  предложения Австралии и Аргентины о спасении "Сомова" и молчание в ответ!
Если бы не Челенгаров и ветераны арктических и антарктических экспедиций о "Сомове",действительно горбачевская клика постаралась бы забыть!

Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
В эфире
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
17:10
Магия вкуса. Алтайские деликатесы
17:35
Магия вкуса. Испания. Трапеза паломника
18:05
Рысь. Тайны дикой кошки. Рыси на воле
17:10
Зверята и их друзья. Ещё больше зимних зверят
18:05
Зверята и их друзья. Ещё больше весенних зверят
19:00
Природоведение. Тайны цветка
Путешественник без способности к наблюдению сравним с птицей без крыльевМосли Еддин Саатан