Моя Планета
16 сентября 2016
5359

«Сивуч» — «Балтийский "Варяг"». Часть 2

Почему «Сивуч» и «Кореец» оказались возле Риги, как они сражались и сделали ли власти какие-то выводы из их гибели?

Первый вопрос, который нашу съемочную группу интересовал в Риге: чем конкретно занимались «Сивуч» и «Кореец» возле Риги, чем была продиктована необходимость в их использовании именно там?

Рига стала прифронтовым городом уже в августе 1915-го, и два года немцы топтались от нее в паре десятков километров — ровно на дальности полета снарядов орудий Усть-Двинской крепости. Но для защиты с моря одних орудий крепости маловато. Именно поэтому «Сивуч» с «Корейцем» не ушли раньше — у них еще была работа.

Минные поля

В то время командование Балтфлота полагало, что обеспечить надежную защиту можно, заграждая проливы сотнями мин. Собственно, именно этим и занимались до последней минуты «Сивуч» с «Корейцем» — засыпали минами подходы к рижскому порту и Усть-Двинской крепости. Прорыв германского флота через Ирбенский пролив стал для русского командования горьким уроком, из которого надлежало сделать выводы.

Ирбенский пролив — это самое уязвимое место, которое фигурирует в романе Пикуля «Моонзунд». С ним связаны многие события и романа, и реальной жизни. В Риге мы нашли совершенно невероятное подтверждение этого тезиса.

Сервиз и благодарность

За день до отъезда я узнал о существовании уникального предмета, имеющего к нашей истории самое непосредственное отношение. Меценат и просто неравнодушный человек Владимир Островский, следуя своей интуиции, стал владельцем уникальной вещи, по сути перехватив ее в процессе транспортировки на аукцион Sotheby’s. Это серебряный сервиз из нескольких предметов: поднос, на котором выгравирована подробная морская карта Ирбенского пролива с промерами глубин, графин в виде несуществующего ныне маяка на мысе Церель и 15 бокалов, на которых выгравирована цифра «1915». К набору прилагалось письмо, написанное командованием и боевыми офицерами Балтфлота, защищавшими Прибалтику, Моонзундский архипелаг и Рижский залив во время Первой мировой войны. Послание было адресовано вице-адмиралу Адриану Ивановичу Непенину со словами глубокой благодарности за особые заслуги во время успешной обороны Ирбенского пролива в 1915 году.

Почему ему? Ведь вице-адмирал занимал совсем не «боевую» должность — он был начальником службы связи Балфлота. Оказалось, Непенин на базе службы связи создал военно-морскую разведку, снабжая командование бесценной информацией, по сути управляя его действиями. Не без его помощи моряки-балтийцы превратили минную войну из оружия защиты в оружие нападения! Как добывалась эта информация, было долгое время загадкой не только для противника, но и для самого командования флота.

Из письма офицеров Балфлота: «Работа историка трудна и кропотлива. Разбираясь в материалах, самые большие историки впадали в ошибки. Исторические документы теряются, бумажки теряют, единоличные свидетельства опровергают, и истинные виновники больших событий бывают не отмечены. Мы от лица всех, бывших у Ирбена и видевших лицом к лицу германский флот, позволяем себе свидетельствовать о том участии, которое Вы принимали в этих событиях. Слово "участие" мало для характеристики Вашей работы. Ваше Превосходительство, у Цереля произошли главные события. Церель нас связывал летом 1915 года, и благодаря Вам погибли не наши корабли, а вражеские. Дай Вам Бог доброго здоровья, Адриан Иванович. Дай вам Бог еще долго светить родному флоту во славу России». Правда, «светить долго» родному флоту Адриану Ивановичу Непенину пришлось всего год — в марте 1917 года он был убит пьяными матросами.

Огонь, батарея!

Минная война 1915 года не оказала того эффекта, как ожидалось, — «Сивуч» погиб, от обороны следовало перейти к нападению. Так, в апреле 1917 года на мысе Церель появились 12-дюймовые орудия (43-я батарея). В романе и фильме «Моонзунд» ею командовал старший лейтенант Сергей Артеньев, у которого был реальный прототип — старший лейтенант Николай Сергеевич Бартенев. В октябре 1917 года — собственно, в канун Октябрьского переворота, — несмотря на массовое дезертирство, он сумел грамотно организовать оборону от прорывающихся в пролив германских линкоров и взорвал батарею, лишь когда немцы высадили десант. В этом заключалась слабость этой батареи — она была открытого типа и, нацеленная на пролив, стрелять в тыл не имела возможности. Бартенев попал в плен, впоследствии вернулся в Россию. Три его сына — Петр, Владимир, Сергей — погибли в Великую Отечественную войну.

Сегодня от 43-й батареи на острове Сааремаа мало что осталось. Орудия давно порезали на металл, подземные коммуникации не уцелели. Остались лишь огромные бетонные постаменты, позволяющие, включив воображение, судить о размерах и мощи когда-то грозных орудий. Поэтому часть фильма снималась совсем в другом месте.

Уроки событий 1915–1917 годов были учтены советской властью — перед Второй мировой войной на Цереле была построена еще одна батарея, 315-я, причем по последнему слову инженерной мысли. Командовал ею капитан Александр Моисеевич Стебель. Счет потопленным немецким кораблям батарея открыла 12 июля 1941 года — она сковывала немецкие силы в этом регионе в течение четырех месяцев. После падения острова батарея была затоплена, причем ее командир секретом затопления делиться с немцами не захотел и сгинул в немецком плену. Воспользоваться батареей немцы не смогли.

На полуострове Сырву, как раз между двумя русскими батареями, на территории бывшей советской погранзаставы разместился небольшой музей. Главный сотрудник музея — Мати Мартинсон, основатель, директор, кассир и экскурсовод в одном лице. В экспозиции музея находится орудийная табличка от орудия, произведенного Обуховским заводом в 1916 году. Это, пожалуй, все, что осталось, если не считать фотографий самих орудий и командира батареи Николая Сергеевича Бартенева.

Перед погружением

Остров Сааремаа необыкновенно живописен: сосновые леса, песчаные пляжи, кирхи, хутора, замки… Ко всему так и хочется прибавить «эко»! Административным центром самого большого острова Эстонии Сааремаа является старинный городок Курессааре. Во времена Российской империи — Эзель и Аренсбург соответственно. Названия шведские — и этот остров, и Лифляндия с Эстляндией были не отняты, а приобретены у Швеции Петром I за 2 млн ефимков в 1721 году.

Замок прекрасно сохранился — видимо, по причине того, что был выведен из реестра фортификационных сооружений еще при Екатерине II. А гостиниц на острове немного — все приезжающие стараются разместиться либо в одном из кемпингов, либо на хуторах. В нашем случае жильем и средством передвижения служила яхта и, конечно, автомобили.

Местом сбора экспедиционной группы для погружения на «Сивуч» был выбран курортный городок Пярну, вернее, его яхтенная марина — от нее до места гибели корабля ближе всего. Команда собралась интернациональная — из России, Латвии, Эстонии. Такого интереса и неравнодушия к цели экспедиции мы даже не ожидали. Но оказалось, что все участники считают эту часть нашей истории действительно Нашей общей и не пожелали остаться в стороне от такой амбициозной задачи. Дело в том, что, хотя координаты «Сивуча» известны, на сам корабль погружались всего несколько человек. Условия сложные, погода непредсказуемая даже летом, вода мутная, глубина 24 м. Вероятность возвращения обратно с отрицательным результатом высока — видимо, поэтому объект не очень любим и посещаем дайверами.

Еще одна проблема — сложная навигация, движение только по фарватеру. Шаг вправо или влево — и все, ты на камнях. Именно с этим столкнулись экипажи канонерских лодок в августе 1915 года. По всей видимости, они прижимались ближе к каменным выходам острова Кихну, надеясь проскочить в спасительной темноте. Чтобы спастись, им не хватило буквально 20–30 минут. Глядя на морскую карту района, поражаешься, как наши моряки вообще ходили в этих водах практически без серьезных происшествий, да еще и по ночам. Безо всякого GPS, пользуясь линейкой и секундомером.

В тот день мы как бы поменялись местами с экипажем «Сивуча» — им нужна была темнота, а нам, наоборот, до наступления сумерек необходимо было нырнуть, найти корабль, обследовать и успеть подняться наверх.

Штормило, мутило, тошнило и темнело, а корабль никак не хотел найтись. Мы раз за разом ходили в указанной на чартплоттере точке, а сонар не показывал никаких аномалий на дне. Времени ждать больше не было, и мы решили погружаться.

Вскоре бороться стало некому, все были переранены, а потому я отдал приказ открыть кингстоны. Так как Андреевские флаги не были спущены, то немцы не переставали нас обстреливать, несмотря на прекращенный нами огонь

Корабль нашелся в течение десяти минут. При обследовании останков стало понятно, почему его не было видно на экране сонара — часть корпуса ушла глубоко в грунт, а та, что видна, настолько разрушена, что возвышается буквально на пару метров. Сильное волнение превратило эту разницу в погрешность. Но все, о чем писал мичман Михаил Алексеевич Мурзин, наш единственный свидетель, принявший командование кораблем после гибели капитана Петра Ниловича Черкасова, нашло на дне свое подтверждение — были видны повреждения от попаданий снарядов крупного калибра, а не только следы охотников за металлом, которые снимали с него орудия в конце 30-х годов. Бой не был скоротечным, корабль сражался до последнего и прежде, чем затонуть, получил несовместимые с дальнейшей борьбой раны.

«Мы были окружены со всех сторон, двигаться перестали, и кольцо окружения становилось все уже. Тем не менее, мы продолжали отбиваться. Вскоре бороться стало некому, все были переранены, а потому я отдал приказ открыть кингстоны. Так как Андреевские флаги не были спущены, то немцы не переставали нас обстреливать, несмотря на прекращенный нами огонь. Палуба представляла собой настоящую бойню — кругом валялись вперемежку оторванные головы, ноги, руки», — добавляет Мурзин.

Это был подвиг! И это был подвиг «не зря». У гибели «Сивуча» были последствия, и они заключались не только в том, что командование Балтфлота учло ошибки и впоследствии приняло нужные решения.

Подведение итогов

Главное — на следующий день после боя с «Сивучем», 7 августа 1915 года, германский вице-адмирал Шмидт принял решение уводить свою эскадру из Рижского залива, не выполнив ни одной поставленной задачи! События того августа надолго отбили у германцев к таким операциям — вторая попытка состоялась лишь в октябре 1917 года. Страна катилась в пропасть, но это уже совсем другая история.

Говорить о том, что это была единственная причина, было бы слишком смело. Историк Юрий Юрьевич Мелконов полагает, что каждый из факторов сыграл свою роль: «Во-первых, гибель "Сивуча", стойкость русских моряков — немцы понимали, что русские будут обороняться и залив не отдадут. Второе — английская подводная лодка Е-1 в тот же день торпедировала линейный крейсер "Мольтке" в районе острова Эзель, он принял 1000 т воды и был вынужден уйти в базу. Третье, что повлияло на решение адмирала Шмидта, — минные заграждения в Ирбенском проливе. То есть Шмидт почувствовал себя как в западне».

Очевидно, на немецких моряках сказалось напряжение последних дней — флот потерял при прорыве Ирбена немало кораблей, практически бесполезно потратил снаряды на такую малозначительную цель, как «Сивуч», постоянно испытывал давление со стороны русских кораблей — в отрыве от своей базы, даже при наличии такого мощного флота, германцы не могли чувствовать себя в безопасности.

Как же получилось, что подвиг «Сивуча» был предан забвению, в то время как подвиг «Варяга» известен всему миру? Ответ, как оказалось, на поверхности. «Варяг» в Чемульпо пошел в бой на виду у британских, французских и американских кораблей. Профессионалы, как из театрального зала, оценивали действия профессионалов. И когда бой был закончен, информация о героизме русских моряков разлетелась по телеграфу на весь мир. Отсюда и слава, и признание, и даже песня на стихи австрийского поэта. «Сивуч» же умирал в одиночку — свидетелями боя были только немцы, а они были абсолютно не заинтересованы в том, чтобы рассказывать миру о такой победе.

В нашей истории бывало всякое, и многое в нашей жизни меняется, но важно, чтобы для нас, ныне живущих, оставались неизменными ценность мужского поступка и подвига, а честь, верность воинскому долгу, любовь к отчизне не были бы для нас пустыми словами, так же как для русских моряков, умиравших в последней битве Российского императорского флота.

Фото: Тахир Лебедев, Евгений Лоснов, Алексей Никулин


Телеканал «Моя Планета» выражает глубокую благодарность за помощь в организации экспедиции и съемок:

Максиму Спутаю, Алексею Емелину, Алексею Дронову, Марку Ефимову, Вадиму Кутукову, Юрию Мелконову, Владимиру Островскому, Мартиньшу Сайтерсу, Константину Смолякову, Игорю Чатскому, Норману Талсону;

Дайвер-клубу Aquabaltic (Таллин);

ООО «Фольксваген Групп Русс», подразделение «Коммерческие автомобили»;

«Шкода Авто Россия»;

официальному дилеру марки Volkswagen — компании «Германика»;

экипировочному центру «Камуфляж и снаряжение Force’Age»;

Музею истории Российского флота в Измайлове.

Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
В эфире
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
13:35
7 миллиардов 700 миллионов землян: что дальше?
14:30
Тренинг на местах. Перу
15:20
Россия. Гений места. Санкт-Петербург
13:30
В дикой природе. Индия. Медведь-губач: трудный выбор
14:20
Звериный репортёр
14:50
Звериный репортёр
Раз в году, посещай место, где ты никогда не былДалай Лама