Моя Планета
6 февраля 2017
3475

Владимир Раевский: «Я и девушек на свидания в музеи вожу»

В феврале на телеканале «Моя Планета» стартовал новый проект «Сокровища нации».

Программа рассказывает о самых необычных музеях мира. Накануне запуска проекта Владимир Раевский, автор программы, рассказал, зачем девушка прислала топор в Музей разбитых сердец, а в Вене столетней давности было принято в гробу оставлять звонок, и где в Москве можно увидеть запрещенные инквизицией картинки с выставки.

— Расскажите, пожалуйста, о чем ваш новый проект на «Моей Планете»?

— Программа называется «Сокровища нации», ее идея состоит в том, что мы отправляемся в самые необычные музеи мира и через призму этих музеев рассказываем о городе и его жителях. Ведь музей — это давно не склад мертвых вещей. За каждым экспонатом стоят истории человеческой страсти, любви, ненависти, гениальности, — жизни и смерти, наконец.

— Можно пример?

— Конечно. Любой степени жизнерадостности. Например, в Музее похорон в Вене есть звоночек, в который мог прозвонить похороненный заживо человек. И кладбищенский сторож бы его услышал, и поднял бы тревогу. Или вот еще — там же хранятся наряды, которые венские дамы надевали на похороны в разные сезоны.

— То есть, в Вене надо было одеваться на похороны как-то особенно?

— Да, в Австро-Венгрии раз в год в газетах публиковались траурные моды. И на похороны — как на любые другие светские мероприятия — принято было приходить одетым по сезону (другое дело, что черный всегда в моде).

Так вот: в проекте «Сокровища нации» мы берем каждый из таких экспонатов и начинаем разматывать историю. Которая заводит нас порой в такие

захватывающие похоронные дали, что просто не терпится рассказать обо всем зрителям.

— Так прямо и не терпится?

— Обычно при слове «музей» хочется зевать. Хочется зевать, потому что школьные экскурсии разрабатывали те же авторы, что и дошкольные колыбельные. Вот смотрите. Давайте вы выберете самый неинтересный затрапезный музей. И спорим, что если я хорошо подготовлюсь, отберу самые интересные истории, придумаю, как их рассказать, и все отрепетирую — то вы из этого музея вместе со мной не выйдете два часа, даже если снаружи будет +25, зеленая травка и солнце?

— Ловлю на слове. Когда будет +25, тогда и проверим. Владимир, расскажите, как и когда у вас появился интерес к музеям? В детстве?

— Конечно, и интерес, что характерно, не ослабевающий. Я и барышень на свидания вожу в музеи. Музей похорон, конечно, своеобразный вариант для такого мероприятия, но есть и другие. «Пойдем поужинаем» порой теряет в сравнении с «Пойдем посидим полчаса перед “Пейзажем с повозкой и поездом” Ван Гога?»Тем более, что потом можно и поужинать.

— Почему проект про музеи стал для вас интересным как для журналиста? Вы же не искусствовед, не музеевед.

— Медиа — это индустрия рассказывания историй. Леонид Парфенов всегда на вопрос, историк ли он, отвечает, что работает с фактами — пусть вековой давности — журналистски. Я стараюсь поступать так же.

Например, чтобы рассказать историю о загребском музее разбитых сердец, мы находим заброшенную туберкулезную лечебницу в глухом лесу на горе. Эта лечебница была построена сто лет назад хорватским доктором Миливоем Дежманом для его возлюбленной — актрисы Лерки Шрам. Он ее любил всю жизнь и ждал, когда она полюбит его в ответ. Актриса доктора так и не полюбила, и к тому же заболела чахоткой. Чтобы хоть как-то продлить жизнь этой единственной для него женщины, Дежман выхлопотал у австро-венгерских врачей разрешение и построил санаторий, который работал до 1960-х годов. Потом был всеми заброшен, а теперь мы его нашли и приехали туда, в заснеженную чащу, чтобы снять среди руин санатория одну-единственную сцену для фильма, потому что все случилось именно там, а не где-то еще. Поэтому это и есть журналистика.

— В каких музеях вам удалось побывать на съемках?

— Для дебюта мы выбрали четыре музея: музей похорон и музей подделок в Вене, музей гигиены в Дрездене и музей разбитых сердец в Загребе. Получаются четыре главные темы человечества: смерть, преступление, богатство и любовь.

— Богатство — это музей гигиены, что ли? И вообще, странное название.

— Ну да, теперь это звучит как урок ОБЖ в школе, но вообще-то гигиена сто с небольшим лет назад была серьезной штукой. Руки мыли далеко не все, холера и тиф гуляли по всей Европе, про личную гигиену запахов и ухоженных ногтей я вообще молчу. И один крайне состоятельный человек в Дрездене — его звали Карл Лингнер — открыл всемирную выставку гигиены. Это к вопросу о том, как можно распорядиться богатством. Выставка оказалась настолько успешной, что ее превратили в музей. Музей гигиены просуществовал под таким названием до прихода к власти нацистов. Те, недолго думая, вставили прилагательное «расовой», и музей стал рассказывать о том, чем одни народы лучше других. С нашей помощью это направление в немецкой истории довольно памятно прекратилось, и музей вернул прежнее название, а теперь он просто рассказывает о том, как бесконечно интересно и прекрасно устроен человек.

— Какой из увиденных экспонатов вас удивил больше всего?

— В загребский музей разбитых сердец люди присылают в качестве экспонатов предметы, которые были символом их закончившихся отношений. Одна девушка прислала топор. И это меня невероятно удивило. Выяснилось, что когда-то ее бросил любимый человек, но осталась общая мебель. Пока мебель никто не забирал, этим топором она каждый день, что была одна, откалывала по щепке. Человек вернулся, когда все кресла и стулья превратились в груду щепок, но было уже поздно. Этот топор лежал у той дамы в Берлине с 1995-го года, и вот — недавно дождался своего часа, оказавшись за музейным стеклом.

— А кроме тех музеев, что будут в вашей программе на «Моей Планете», есть еще какие-то, которые вам нравятся?

— В Лондоне есть невероятный музей Денниса Сиверса. Он открыт всего несколько дней в месяц. В этом старинном доме полностью воссоздается быт

XVII–XVIII веков, и с такой долей достоверности, что, кажется, хозяева просто на минуту вышли из дома. Это не только бархатные занавески, сушащиеся длинные юбки и оплавленные свечи. Это даже парное мясо на столе и пиво в бочонке. Когда я туда пришел, на столе рядом с этим мясом и в окружении винограда, как с картины, — сидел кот. Я подумал, что чучело очень удачно сделано. Тут кот мяукнул и убежал.

— В Лондоне — это, конечно, неплохо, а поближе ничего нет? Может, подскажете хорошую выставку в Москве?

— Легко. Прямо сейчас в Пушкинском идет выставка «Капричос Гойя/Дали». Капричос — это серия рисунков испанского художника Франциско Гойи. В ней он изобразил все пороки окружавшего его общества.

Большая часть из них — совершенно про нас с вами. Но не в этом дело. Офорты спокойно продавались в небольшой парфюмерной лавке в Мадриде. Пока про них не прознала испанская инквизиция! А содержание этих работ ей очень не понравилось —  там наблюдательный художник и по ним прошелся будь здоров. Гойя быстро собрал непроданные экземпляры и подарил их королю, тем самым спрятавшись от церковного суда и сохранив свои смелые рисунки для потомков. И не узнали бы мы никогда, что «Сон разума рождает чудовищ»! А Сальвадор Дали, спустя почти двести лет, взял офорты Гойи и — знаете, что сделал? — дорисовал их! И что получилось? Вот на выставке и увидите! Ну что, до сих пор думаете, что музеи —  это скучно?

Беседовала «Москва-Инфо»

Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
В эфире
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
06:00
Огненный архипелаг. Исландия
06:55
Рекорды моей планеты. Самые дорогие курорты
07:25
Зверята всего мира. Латинская Америка
06:00
Природоведение. Тайны цветка
06:30
Природоведение. На разделе сред
07:00
Спасение детёнышей шимпанзе. Переломный момент
Не бывает таких путешествий, что не меняли бы тебя хотя бы отчастиСтивен Кинг