Наталья Щербатюк
4 мая 2017
1640

Вальпараисо, я люблю тебя!

За завтраком дежурили Наталья и Эдит, приготовив для всех кофе, чай, шоколад, разлив молоко, насыпав мюсли, овощи и дрессинги к ним, фрукты, орехи, джемы. Я вслух восторгалась лучшим завтраком в Латинской Америке. Это было искреннее восхищение, которое разделяли присутствующие. Девочкам было приятно, а нам вкусно.
Закончив великолепный завтрак, выхожу на залитую солнцем и яркими красками улицу



и шагаю вниз, засматриваясь и фотографируя редких местных жителей. Вот девушка на перекрестке мелькнула и исчезла. Пекарь бережно несет вниз по ступеням к машине упакованные в белые коробки перевязанные красными лентами торты.
Рассматриваю отражения в стеклах, которые создают третью реальность из того, что внутри, снаружи и в итоге. Вот разносчик газет присел на мостовой, чтобы отсортировать корреспонденцию. За забором цветет мимоза и еще какое-то дерево с красными крупными цветами. Поймала в объектив молодого человека, спешащего по делам на фоне граффити-девочки, смешно вышло.



Сверху наблюдаю мужчину в возрасте, вышедшего из тоннеля параллельной улицы, здоровающегося со знакомым издалека, останавливающегося обсудить погоду и новости, а затем возобновляющего движение по своим делам.



Малюсенькая площадка между ступенями – под раскидистым деревом – лавка, фонтан, еще одно дерево с обрубленными ветками превращено в подобие памятника. Присевшие на лавке мужчина и женщина, обсуждающие карту местности.
Лестница сужается, тем виднее прикрепленные к стенам барельефы, вывески кафе и ресторанов, увитые плющом водосточные трубы, миниатюрные мозаики, граффити. Особые письмена вывязаны в воздухе всевозможными электропроводами, кабелями, проводкой.
Вместе с лестницей впадаю в мощеную улицу с редкими машинами на уровне дома с ржаво-коричневыми стенами, вписавшимися в соседние желто-розово-красно-синие весьма гармонично.



С соседней лестницы практически отвесной, чуть ли не сваливается мне на голову улыбающийся парень с большущим ведром.
Засматриваюсь в окно ресторанной кухни, где шеф готовит, а помощник смотрит. Снимаю эту картинку, шеф смотрит в этот момент на меня удивленно, на переднем плане висят перцы чили, в отражении видно меня с камерой и мостовую, залитую солнцем.



Киваю герою моего снимка, и вот уже в витрине ресторана стоят бокалы, ждущие вина, а фоном-отражением кипит уличная жизнь.



Спустилась до деловой части, где у входа в Чилийский Банк сидит на лестнице улыбающийся дедушка, колоритный не унывающий бомж, попросивший у меня монетку за кадр.



Винтажный автобус на фоне старинного здания. Дама с собачкой, прихорашивающаяся глядя в витрину.



Разномастный люд, пересекающий площадь с памятником сражавшимся в войне.



Улыбающиеся в 32 зуба моряки, охраняющие вход в Адмиралтейство Чили.



Хнычущий у двух нянек малыш. Собака, принимающая солнечные ванны у портового памятника. Дремлющие у пушек портовые грузчики.



Краны, доки, склады, контейнеры. Сидящие на лавочках туристы, ожидающие отплытия прогулочных лодок.



Рыбацкие, туристические кораблики рядом и подальше - грузовые, еще дальше – огромные военные корабли. На горизонте берег с поднимающимся в гору Вальпараисо и океан. Сидящие на спускающейся к воде лестнице люди, парень с девушкой, раскуривающие самокрутку.



Морскую прогулку откладываю на день, и шагаю по широкому бульвару параллельно набережной. Пальмы, зелень, старые и новые здания, памятники, триумфальные арки, фонтаны, лавочки, изредка люди, жующие бутерброд на ланч, запивая кофе из картонного стаканчика. Взгляд выхватывает католический храм в серых тонах и на контрасте с ним рядом детский разноцветный спортивный городок с качелями, горками. Тут же сквер с пальмами, магнолиями, пирамидальными тополями и огромным раскидистым деревом, лавочки, скульптуры и клумбы с цветами, закрытыми ветками с колючками для сохранности. Дети катаются на велосипедах, красивый фонтан, пожилые люди собираются вместе поболтать.



Вокруг площади красивые старинные здания. А за ними – фуникулер – альтернатива петляющим автомобильным улицам и пешеходным ступеням. Упрямо выбираю лестницы, наверное, чтобы была возможность фотографировать в любой момент, благо виды открываются красивейшие. И потрясающие граффити. Снова церковь на вершине. Рядом указатель на музей, но он закрыт. Сквер с деревьями и лавочками, на которых сидят Пабло Неруды.



По соседству дом с граффити девушек, выглядывающих в окна, и живая барышня, рассиживающая на балконе. Это же кафе, наконец, доходит до меня.



Не выбираю ехать автобусом по дороге, петляющей среди разноцветных домиков почти на самом верху холма, и шагаю пешком, посматривая вокруг и вниз на крыши, океан, корабли.



С удивлением отмечаю, что справа раскинулся квартал многоэтажек. Все время прогулки думаю, где же люди, - так редко они мне встречаются.



Жмурюсь на солнышко, сидя на обзорной площадке. Мимо проезжает автобус, а за ним тренькающая мусорка с рабочими, шустро спрыгивающими на ходу за пакетами и возвращающимися назад.
Не перестаю глазами впитывать все эти улочки, петляющие, поднимающиеся, убегающие вниз дорогой, ветвящиеся внезапно на лестницы или обрывающиеся без продолжения в чьем-то саду у дома за забором. Безлюдно, солнечно, пронзительно ярко и разноцветно. Ощущение, что попал в какие-то декорации для фильма-сюра, которые иногда подновляют, достраивают, а фрагментами забывают. Попадаются изваяния святых, простирающих руки городу и океану, кресты, распятия. И даже редкие люди будто бы из какого-то потустороннего фильма, будь то местные жители или туристы.



Некоторые граффити сделаны так реалистично, что нужно присмотреться, чтобы отличить изображение от настоящего здания. Еще замечательный вид с самого верха, когда кажется, что корабли выползли погреться на крышу, нежась в солнечных лучах. Такое иллюзорное совмещение близких по цветам и далеких по расстоянию предметов.



Делаю несколько забавных снимков, вписывая редких прохожих в окружающие граффити. Еще одна площадь с тополями, пальмами, скамьями, висящими на проводах гроздьями ботинок. Рядом административное здание, судя по количеству студентов, какое-то учебное заведение. Много цветущих растений, изысканных домов и прекрасных видов на город и океан в просветах между ними. Изящно разрисованное здание йога-студии. Дом в играющих на разных инструментах людях, наверное, музыкальное семейство в нем живет или музыкальная школа здесь?
Выхожу на знакомую мне уже площадь с кошачьим винным магазином и улицей разноцветно-одинаковых домиков.



Вот и «Улыбающаяся Луна». Слегка устала, решаю подкрепиться и оставить вещи. Прохожу по внутренним лестницам и понимаю, что хостел и сам весь в картинах-граффити. Съедаю остатки вчерашнего ужина. Оставляю куртку и, миновав работающий в этот час магазинчик овощей, поднимаюсь чуть правее и оказываюсь на пустыре с деревьями, видимо, заброшенном участке с потрясающим видом, обрывающимся вниз и возможностью им любоваться сидя на травке в лучах солнца. Чувствую себя пригревшейся кошкой еще и потому что рядом со мной прибалдела черно-белая gata и мурлычет, уткнувшись в ногу.
Насидевшись, выхожу из своего случайного убежища, а мне на смену уже бегут дети в сопровождении отца. Прямо напротив дом, у которого к стене на уровне второго этажа прикреплен велосипед. Хороший вариант использования пространства пусть даже и без балкона и смотрится оригинально.
Продолжаю начатую вчера игру фотографирования отражений. В одном из окон выхватываю отраженного художника, рисующего на своем доме. Поворачиваю голову и рассматриваю его уже вживую. Вот он загрунтовал кусок еще проступающего старого рисунка, а идея уже движет его кистью. Завороженно наблюдаю за сменой экспозиции уличной выставки. За каких-то тридцать минут полстены изменились в цветовой, смысловой и эмоциональной гамме. Случайно набредаю на живописнейшую свалку бутылок от вина. Видимо, их отсюда вывозят в переработку. «Клёвая была вечеринка», - думаю про себя.
В кадр попадают любовники, целующиеся в машине, и дама, торопливо убегающая спустя секунду, чтобы успеть к окончанию обеденного перерыва, видимо. Нахожу взглядом еще один фуникулер и еще вижу кладбище. Устав окончательно, захожу в кафе недалеко от хостела выпить горячего шоколада с вкусным пирожным. Тут же распродают овощи с грузовичка, выбираю кое-что и иду домой.
В разные моменты жизни домом мы называем определенные места. Чтобы жилище стало домом, может потребоваться время, родные люди, акт совершения покупки. А иногда это вот просто дружелюбная к тебе крыша над головой, где комфортно, красиво, хорошие люди, интересное общение.
В хостеле все разбрелись, Наталья и Эдит заняты. Я бросаю рюкзак и иду на кухню с ноутбуком в вай-фай – читать новости, пить кофе, смотреть отснятые фотографии и просто перевести дух. Расслаблено сижу в одиночестве и, пока варится напиток и грузится комп, ловлю странное ощущение. Оно включает в себя нежелание уезжать дальше, боязнь, что ниточка, связывающая меня с Родиной, и так сильно растянувшаяся, при дальнейшем удалении может порваться, не выдержать. Еще сюда добавляется влюбленность в Вальпараисо. Эдит, подумав, решила попутешествовать весной или летом, так что остаться поработать в «Луне» не получится, но это не страшно. Сам факт того, что мне этот городок люб до того, что я хочу в нем пожить подольше, дорогого стоит. И еще мне очень нравятся люди, с которыми я здесь общаюсь, спасибо им.
В хостеле Марсель, наконец, нормально общается. Делится наблюдениями отличающегося чилийского от испанского языка, сетует, что докерос в порту говорят и совсем чудно. Американки восторгаются Виньей-дель-Мар. Зовут в ресторан. Но Наталья говорит, что зайдет Туве. Я не уверена, в силу непунктуальности шведки.
Тогда девочки зовут пойти с ними, и я, не раздумывая, соглашаюсь. По дороге выясняется, что у Натальи приятель – владелец ресторана «Югославия», и она поздними вечерами печет там хлеб на следующий день. Пока Наталья готовит тесто, формы, печь мы с Эдит и Алексом, хозяином «Югославии» ставим ретро пластинки, разговариваем обо всем на свете, рассматриваем старые фотографии, когда семья Алекса еще жила в Белграде, а Югославия была страной.
Когда у Натальи все готово, она приходит к нам. Мы уже сидим на веранде, укутавшись в пледы, смотрим на огни Вальпараисо и океанских лайнеров, слушаем старые мелодии, приготовив четыре бокала вина, откупорив бутылку красного. Наталье предшествует запах свеже испеченного хлеба, через несколько секунд появляется и она с половинкой ароматного белого «кирпича», маслом, сыром. Я пробую кусочек хлеба безо всего и искренне хвалю талант хлебопека.
- Как ты научилась печь хлеб?
- Моя семья жила в Мексике до эмиграции в США, и у бабушки с дедушкой была булочная. Они меня всему научили еще в детстве, когда я им помогала в пекарне и магазине.
- Тебе нравится жить в США?
- Гораздо больше мне нравится Вальпараисо, - смеясь, отвечает она, - здесь я действительно свободный человек, а там – латино-эмигрант.
- А ты, Алекс, как себя чувствуешь в Чили?
- Отлично, - отвечает он, смакуя хлеб, разливая вино по бокалам, - Салют!
Мы чокаемся и наслаждаемся вином с хлебом, компанией друг друга, красотой вида и самой веранды, утопающей в зелени.
- А ты, Эдит? – спрашиваю я.
- Мне здесь тоже нравится, хотя скучаю по дому и родным. Я первый раз так далеко уехала надолго.
- Кстати, - говорит Алекс, - чилийцы всячески поддерживают иностранцев, которые решают открыть бизнес в Чили. Им нужен приток иностранного капитала, опыта, умных и предприимчивых людей.
Беседа течет вкусно, вино заканчивается, ребята предлагают пойти на концерт в клуб. Я с удовольствием присоединяюсь.
Когда хлеб подготовлен к завтрашнему ресторанному дню, а Алекс выключил все работавшие устройства и закрыл дверь, чтобы в семь утра вернуться, мы шагаем по лестницам и улицам куда-то по ночному городу. И минут через пятнадцать приходим в небольшое пространство на первом этаже жилого дома, под завязку забитого людьми, которые тесно прижавшись друг другу, танцуют под зажигательную живую группу, пьют пиво, перемещаются среди знакомых для обмена приветствиями и новостями, флиртуют, о чем-то договариваются, поют, смеются. Не знаю, как умудряются играть пятеро музыкантов, которых люди обступают со всех сторон. Они еще и болтать с ними успевают в процессе исполнения собственных и популярных латиноамериканских песен.
Мы протискиваемся к барной стойке, я угощаю всех пивом, купив 4 литровых бутыли, которые в пустом виде нужно вернуть назад. Отпив половину своей, неуклюже роняю ее и бью вдребезги. Тут же появляется юркая уборщица, и осколки исчезают. Я иду назад к бару, плачу за тару и беру новую бутылку. Через пять минут мы все танцуем, пьем, смеемся, болтаем, поем и смеемся.
Примерно через час, взмокнув и натанцевавшись, мы вываливаемся из переполненного клуба в состоянии полнейшей эйфории на пустую улицу, ловим такси и возвращаемся в хостел. Девочкам осталось спать всего несколько часов до приготовлений завтрака, а то и не спать вовсе, если в ночи кто-то приедет.
В комнате уже все спят, но завидев меня, Марсель, отказавшийся пойти с нами под предлогом того, что ему нужно с кем-то поскайпиться, спрашивает, где так долго. Я быстро ему пересказываю события вечера, он искренне сожалеет, что не пошел с нами. Говорит, что приходила Туве со своим другом, они хотели позвать меня в гости, расстроились, что разминулись.
Я желаю ему спокойной ночи и тут же засыпаю, заведя будильник так, чтобы успеть на завтрак.
Из книги "Как я пропутешествовала машину, разменяв ее на сотни дорог Кубы, Эквадора, Перу, Чили, Аргентины, Боливии", Наталья Щербатюк

Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
В эфире
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
20:55
Рекорды моей планеты. Самые дорогие фрукты
21:25
Рекорды моей планеты. Самые потрясающие технокладбища
21:55
Люди и звери. Самые странные союзы. Фильм второй
20:50
Лето на Аляске
21:45
Волонтёры. Выпуск второй
22:30
Херте: дикая жизнь вишнёвой долины
Только о двух вещах мы будем жалеть на смертном одре — что мало любили и мало путешествовалиМарк Твен