Раскрыта тайна 1100-летней охоты на бизонов Северной Америки
Археологи выяснили, почему древний район в Северной Америке, где люди столетиями охотились на бизонов, внезапно опустел около 1100 лет назад, пишет Arkeonews.
История древней охоты
Речь о памятнике Бергстром у ручья Ред-Блафф-Крик в штате Монтана — естественном проходе между горами Литл-Белт и Биг-Сноуи. Место выглядело выигрышно: открытые пастбища, наклонный рельеф, родниковый ручей и природная ловушка, позволявшая перехватывать стада бизонов.
Археологи обнаружили, что стоянку использовали с перерывами около семи столетий. В культурных слоях возрастом от 1800 до 1100 лет нашли кости бизонов, древесный уголь и наконечники метательных орудий. И именно долгая история возвращений делает последующий уход особенно загадочным. Если место так долго подходило охотникам, почему его вдруг перестали использовать?
Самое очевидное объяснение — бизоны ушли. Но исследование его почти не подтвердило. Ученые соединили археологию с радиоуглеродным датированием, анализом пыльцы, угля, спор грибов, связанных с навозом травоядных, а также региональными данными о присутствии бизонов.
Что показало исследвание
Находки указывали на одно: после прекращения активного использования Бергстрома экосистема не рухнула. Пыльца из осадочных кернов показала, что травянистая и прибрежная растительность оставалась стабильной. Уровни угля не выявили крупных пожаров. Признаки крупных травоядных сохраняются и после того, как стоянка перестала использоваться. Бизоны по-прежнему были в регионе, охота продолжалась в других местах. Проблема была не в исчезновении животных.
Вместо этого исследование выделяет другой фактор: сильные и повторяющиеся засухи в период примерно от 1700 до 700 лет назад. Они частично совпали со временем использования Бергстрома и продолжались уже после его запустения. Ранее новый вид доисторических бизонов открыли в Крыму.
Для места забоя бизонов вода была критически важна. Она требовалась не только людям и животным, но и для трудоемких операций после удачной охоты: разделки туш, переработки мяса, очистки, выделки шкур. Небольшой ручей мог помогать переживать обычные сухие периоды. Но при сильных и многократных засухах участок с уязвимым водным режимом становился ненадежным. Бизонов это из региона не вытеснило, но именно эту точку сделало непрактичной. Скорее всего, охотники отказались от Бергстрома не из-за отсутствия добычи, а потому что сам участок перестал соответствовать масштабу и логистике охотничьих систем того времени.
В позднем голоцене охота на бизонов на северных Великих равнинах менялась. Ранние небольшие мобильные группы часто использовали гибкие стратегии перехвата. Но со временем все большую роль начали играть коллективные охоты с направляющими линиями, обрывистыми загонами, корралями и координацией, позволявшими добывать и перерабатывать множество животных.
У такого сдвига были плюсы — запасы на зиму, излишки для обмена. Но и требования к среде выросли: нужны были надежная вода, пространство, топливо, корм и подходящий рельеф. Бергстром, судя по всему, лучше подходил для мелкого ситуативного использования. Низкая плотность каменных артефактов и отсутствие следов крупной инфраструктуры для загона говорят о том, что участок был слишком ограничен для масштабных коллективных охот. Группы, вероятно, переносили усилия на более крупные и лучше обеспеченные водой места.
Смена парадигмы
Региональные данные подтверждают: археологические показатели охоты на бизонов в голоцене росли, а палеонтологические показатели присутствия самих бизонов оставались стабильными. В период, близкий к отказу от Бергстрома, интенсивность охоты в регионе все еще была высокой. Так что это не упадок, а перестройка. Бергстром оставили, другие точки продолжали использовать.
Сегодня управление популяциями бизонов зависит от природоохранных агентств, частных хозяйств и племенных сообществ. Климатическая изменчивость снова становится ключевым фактором. Случай Бергстрома показывает: долговременная устойчивость держалась на гибкости. Древние сообщества меняли места и способы охоты в ответ на изменения среды — учитывали воду, рельеф, трудозатраты и социальную организацию.
