Анализ останков более 12 000 человек, живших в Европе на протяжении последних 10 000 лет, позволил ученым заглянуть в тарелки наших предков. Исследование, опубликованное в журнале PNAS Nexus, выявило закономерность: на протяжении почти всей истории европейского общества мужчины имели приоритетный доступ к самым ценным продуктам питания — мясу и рыбе. Ранее мы рассказывали, что ели в Вавилоне почти 4000 лет назад.

Чтобы понять, кто ел стейки, а кто — кашу, биоархеологи изучили изотопы азота и углерода в костном коллагене. Азот прямо указывает на количество потребляемого животного белка, а углерод помогает определить долю морепродуктов и специфических злаков (например, проса) в рационе.

Как измерить неравенство

Сравнение данных из разных регионов всегда было проблемой для историков: на состав костей влияют климат, удобрения и даже почва. Исследователи Розенн Коллетер и Майкл Ричардс применили инновационный метод — междецильный коэффициент. Вместо того чтобы смотреть на средние цифры, они сравнили рацион 10% самых «сытых» и 10% самых «голодных» жителей в каждом из 673 поселений. Это позволило измерить именно степень социального неравенства, отсекая влияние внешних природных факторов.

Во всех изученных исторических периодах мужчины доминировали в потреблении мяса.

• Неолит (первые фермеры): Эти сообщества считались наиболее равными, однако даже там мужчины потребляли значительно больше животного белка, чем женщины.
• Доиндустриальная Европа: Мясо всегда оставалось символом статуса. Женщинам же чаще приходилось довольствоваться растительной пищей и злаками.

Почему женщины ели меньше мяса

Ученые полагают, что дело было не в дефиците продуктов как таковом, а в жестких социальных установках. Причинами могли быть:

• пищевые табу — запреты на определенные виды еды для женщин в разные периоды жизни;
• мифы — представления о том, что «сильная» пища (мясо) предназначена только для воинов и охотников;
• заблуждения о биологии — ложное мнение, что женскому организму требуется меньше белка, чем мужскому.

Это исследование показывает, что гендерный разрыв в питании формировал европейское общество на протяжении десяти тысячелетий.