Азия в красках

Бывает же такое: возвращаешься из дома туда, где живёшь сейчас, не понимаешь, зачем ты здесь, мёрзнешь, пишешь ностальгические тексты… И тут родина настигает тебя окончательно, хватает за рукав и говорит что-то вроде "не бойся, я с тобой!». Ты оборачиваешься, изумлённо всматриваешься в её азиатское лицо и вспоминаешь, как дышать и жить. В общем, не успела я вернуться из Узбекистана, как в нашем Радищевском музее открылась выставка «Образ Востока». Это было моё самое короткое путешествие – от дома до музея идти всего 15 минут)



Афиша обещала картины из собрания Русского музея, Третьяковской галереи, музея Востока и саратовского художественного музея имени Радищева, написанные в начале XX века в Средней Азии. Ещё раз оглянуться и сравнить, как почти сто лет назад выглядели те места, где мы побывали буквально две недели назад – за этим я и пришла на выставку. Совпадения не заставили себя ждать. Таким - совсем не туристическим - увидел Самарканд художник из Саратовской области Кузьма Петров-Водкин в 1921 году; вид ниже - июнь 2014-го.


Кузьма Петров-Водкин. Вид Самарканда



Петров-Водкин ездил в Среднюю Азию в составе научной экспедиции, которая исследовала памятники архитектуры. В путевом очерке «Самаркандия» он пишет, что больше всего полюбил один из них: «Вот Шахи-Зинда, та сразу, как только вынырнули ее купола в прорезах священной рощи, - она стала моей любимицей».


Кузьма Петров-Водкин. Шахи-Зинда


Петрова-Водкина поразило то же самое, что до сих пор привлекает сюда туристов, и художник пытается разгадать цветовую загадку этих мест:

«Небо я видел во все часы суток...
Этот переплет ультрамарина, сапфира, кобальта огнит почву, скалы, делая ничтожной зеленцу растительности, вконец осеребряя ее, - получается географический колорит страны в этих двух антиподах неба и почвы. Это и дает в Самаркандии ощущение зноя, жара, огня под чашей неба.
Человеку жутко между этими цветовыми полюсами, и восточное творчество разрешило аккорд, создав только здесь и существующий колорит бирюзы.
Он дополнительный с точностью к огню почвы, и он же отводит основную синюю, давая ей выход к смешанности зеленых. Аральское море подсказало художникам эту бирюзу.
Первое мое восклицание друзьям моим о куполе Шахи-Зинды было: - Да ведь это вода! Это заклинание бирюзой огненности пустыни!
В угадании этого цвета в мозаике и майолике и есть колористический гений Востока
».



Ещё одна самаркандская достопримечательность – медресе Шердор, 1913 год.


Лев Буре. Двор медресе Шир-дор


Век спустя Шердор выглядит обновлённым и помолодевшим – реставраторы сделали своё дело.



Средняя Азия на полотнах авангардистов – это яркие цветовые пятна, резкие линии, ослепительный свет – одним словом, экзотика. Но даже в этих кубических нагромождениях нетрудно узнать горы, чинары, пирамидальные тополя и суету восточного базара.



Николай Карахан. Дорога в кишлак


Николай Карахан. Возвращение жнецов


Александр Волков. Продавцы фруктов


А вот совсем другая Азия – загадочная, тающая, ускользающая, в нежных тонах и тончайших цветовых переходах. Это картины из «степной» серии ещё одного саратовского художника – Павла Кузнецова.


Павел Кузнецов. В степи. Мираж


А этот натюрморт – и вовсе чистая фантазия: автор картины никогда не был в Средней Азии, зато, наверное, читал восточные сказки и поэмы)


Илья Машков. Натюрморт

И снова беспощадное азиатское солнце, резко очерчивающее лица и предметы – «Утро Киргизии». Позже тот же художник, Семён Чуйков, написал "Дочь Советской Киргизии", хорошо знакомую по репродукции в школьном учебнике.


Семён Чуйков. Утро Киргизии

И совсем другой свет, сквозящий сквозь виноградные листья, - импрессионизм, Павел Беньков. Эти картины написаны в Бухаре в 40-х годах прошлого века, но увидеть такие дворики до сих пор можно практически в любом узбекском городе.


Павел Беньков. Подруги


Павел Беньков. Дворик


Азия в лицах – узбеки Роберта Фалька и таджикские рабочие Льва Крамаренко.



Пёструю картину дополняют сюзане, керамика и глиняные игрушки - эта часть экспозиции напомнила мне ташкентские сувенирные магазинчики в старом городе.



По цвету можно определить, где сделана эта посуда. Сине-бирюзовая – из Ферганы и Хорезма.



Жёлто-зелёная – из Гиждувана и Бухары.



В выставочных залах прохладно и пусто, кроме меня, ещё пара любителей восточного колорита. Музейные тётушки сетуют, что время для такой роскошной выставки выбрали неподходящее – все нормальные люди в отпусках, на дачах и пляжах. А я очень благодарна нашим музейщикам – мне эти картины были необходимы именно сейчас, чтобы вспомнить одну забытую истину: то, что ты любишь, всегда с тобой.

Комментарии
Светла Багинска
21 июля 2014, в 06:56

Замечательная выставка, какое чудесное совпадение, что она открылась после Вашего приезда из Средней Азии, и можно было снова, в воспоминаниях, пройтись по уютным дворикам-айванам с кружевной тенью, сощуриться от Солнца на крыше низенького дома, и  застыть от изумления, созерцая самаркандские Регистан и мавзолеи Шахи-Зинда...Спасибо Вам за рассказ!
Маленькое дополнение: керамика с "процарапанным"иглой узором на однотонном фоне - самаркандская.

Валерия Гавриляк
21 июля 2014, в 10:12

Да, я тоже всегда удивляюсь таким совпадениям) Спасибо за дополнение! как раз наши музейщики забыли, откуда именно эта керамика, теперь буду знать)

Оставить комментарий
Загрузка...
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.