Дмитрий Иванов
16 августа 2014
1282

Непал: первое знакомство. Часть 7

13.11.2012 (вторник)
(продолжение)


Где-то к 17:00, незадолго до сумерек, мы прибыли к месту очередной ночёвки – в посёлок Сурке (2290 м). Причём этот последний отрезок пути был отмечен каким-то весёлым празднованием, начавшимся во всех деревушках.
Мы ещё раньше заметили признаки этого праздника, повсеместным атрибутом которого являлись яркие оранжево-жёлтые цветы наподобие наших бархатцев. Они гирляндами были развешаны на домах, их дарили проходящим мимо трекерам.
А в Чеплунге нам ещё пришлось пройти сквозь своеобразный кордон, устроенный танцующими под магнитофонную музыку парнями и девушками.
Помните, как у нас перегораживают путь свадебным процессиям? Здесь было примерно то же самое, и пропуском служило небольшое количество рупий, после чего очередной турист под одобрительные жесты и возгласы благополучно проходил дальше.
Впрочем, кордон был не такой уж и прочный. Горячо восклицая в ответ что-то вроде "Руссо туристо! Облико морале!", можно было проскочить "таможню" и без уплаты обязательной пошлины. Но стоило чуть замедлить ход, и попавший в шумное кольцо путник уже не барахтался и доставал откупные.
Здесь же я в который раз обратил внимание на то, какие немолодые люди оказываются в числе трекеров, и тем не менее их не страшат трудности походной жизни и карабканья по горам! Пока мы с Радаевым ожидали наших товарищей, мимо по тропе сначала бодро прошагали двое пожилых, но подтянутого вида туристов, по виду – супружеская пара из Европы, а следом за ними, еле передвигаясь и по-стариковски немного согнувшись, прошла японка глубокого пенсионного возраста. Преклоняю голову перед этими людьми!



Мы же, добравшись до лоджии, ни в какие приключения больше не попадали. Лишь перед сном в моём мозгу опять проскочила предательская мысль о том, что если захотеть, то до Луклы идти совсем немного, и что потом думать об этом и возвращаться будет уже поздно. Но я решительно отругал себя самого за эту минутную слабость, забрался в спальник и мгновенно уснул.

Сурке – Джувинг
14.11.2012 (среда)


Утром никаких предательских мыслей меня больше не посещало. Решение принято, и надо идти. Тем более что ландшафт действительно стал меняться на глазах, по мере спуска на меньшие высоты.
Ожидания увидеть новые красоты Непала, обещанные Рагимовым, постепенно оправдывались. Это была другая местность с другими пейзажами, растениями, животными, своим укладом жизни в деревнях.
Было заметно, что здесь проходит значительно меньше туристов, и местные жители заняты не столько их обслуживанием, сколько своими жизненно важными делами: сбором урожая, выращиванием скотины, заготовкой дров. И, конечно, подготовкой к своему празднику.
Прямо у тропы можно было увидеть, как разделывают только что зарезанного козлёнка или раскладывают для просушки на солнце семена каких-то злаков, или как мирно лежат в своём загончике две свиньи совершенно чёрного цвета, или меланхолично жующую жвачку корову с гирляндой бархатцев на шее.
Изменился лес: хвойные деревья уступили место лиственным – этаким гигантам, поросшим мхом и вьющимися растениями - паразитами. В одном месте тропа углубилась в рощу деревьев с длинными гладкими стволами, что-то наподобие наших осин. Ветвей на них не было до самой макушки, а там кроны, как зонтики, плотно смыкались, закрывая собой солнечный свет, отчего внизу, в просторном пространстве между редко стоящих стволов, было непривычно сумрачно и прохладно.
Когда лес сменялся открытыми участками тропы, рядом с ней можно было заметить заросли бамбука или отдельно стоящие бананы с ещё висевшими кое-где на них гроздьями маленьких зелёных бананчиков.
Некоторые склоны были сплошь покрыты узкими длинными складками террас, словно огромные лбы, расчерченные десятками коричнево-зелёных морщин.
В деревнях бросались в глаза деревья и кусты с ярко-фиолетовыми и красными цветами – то ли чисто декоративные, то ли имеющие какое-то практическое значение для этого ценящего каждую пядь земли народа.
Рагимову на одном из снимков попалось совершенно удивительное деревце – без листьев, покрытое нежно-розовыми цветочками, будто это весна невесть откуда прислала в подарок осени только что распустившуюся вишню.


(Фото С.Рагимова)


И практически отовсюду лились рулады насекомых – сверчков, цикад, кузнечиков.
Единственное, что стало заметно хуже – это тропа. Она теперь была более узкой, не такой ровной и ухоженной, как раньше, местами с подтёками ручьёв, грязи и навоза от большого количества караванов осликов, с которыми мы то и дело встречались. Было видно, что они в этих местах – главная вьючная сила.
Сразу после Сурке, откуда вы вышли в 7:50, пришлось постепенно подняться на 700 метров вверх по вертикали, чтобы преодолеть один за другим два перевала высотой около 3000 метров, между которыми был локальный спуск в ущелье на 300 метров ниже.
С первого перевала, находящегося прямо над ущельем реки Дудх-Коси, была великолепно видна Лукла и краешек взлётно-посадочной полосы, куда приземлялись или откуда взлетали самолёты, проплывавшие с солидным гудом туда-сюда по ущелью совсем рядом с нами. В одном из этих самолётов улетели в Катманду и наши товарищи.
Потом тропа, траверсируя по склону и повторяя все его извилистые изгибы, стала постепенно спускаться в направлении к посёлку Харикола (2640 м).

На одном из участков маршрута со мной произошёл забавный эпизод, который потом долго являлся предметом шутливого обсуждения всей группы.
Я бодро шёл по тропе, одетый в наряд абсолютно чёрного цвета: футболка, штаны, ботинки. На одном из поворотов поравнялся с двумя непальскими женщинами и двумя детишками лет пяти-семи рядом с ними. По привычке я поприветствовал их громким "намастэ" (*25). Дети ответили на моё приветствие, а женщины неожиданно переглянулись и промолчали, причём, как мне послышалось, уже за моей спиной старшая из них стала что-то выговаривать юным отпрыскам.
"Ну, не хотят здороваться, и ладно", ¬¬– подумал я и потопал дальше. И тут мальчик поменьше вдруг отделился от этой компании и побежал за мной, крича что-то явно похожее на дразнилку. Почти догнав меня, он бесстрашно поднял своими ручонками над головой какой-то кусок материи, похожий на шарф, ярко-красного цвета. Оглянувшись, я улыбнулся ему и, не останавливаясь, двинулся дальше. Малый сначала застыл на месте, потом опустил свою тряпку и пустился назад, к своим матронам.
Сопоставив в голове эту неожиданную реакцию, свой внешний вид и рассказы Рагимова, я пришёл к выводу, что меня приняли за маоиста, о чём поведал вечером товарищам, и те, конечно, не отказали себе в удовольствии потом всячески обыгрывать эту тему. Я, в свою очередь, был не против, потому что ничто так не поднимает боевой дух уставших путников, как весёлая шутка и здоровый смех.

Около полудня, спустя 4 часа пути, мы сделали небольшую остановку, чтобы перекусить. А заодно отснять несколько кадров с удачно расположенной лужайки у лоджии, за которой склон обрывался вниз и открывались хорошие виды на ближние и дальние холмы с бусиновыми россыпями деревушек и отдельно стоящих домов. На некоторых из таких фотографий удалось поймать узкий луч света, пробивающийся сквозь набежавшие откуда-то облака.
В Хариколе, куда мы добрались где-то к половине четвёртого, уже полным ходом шло празднество. На главной площади, в окружении жителей села, расположившихся везде, где можно было присесть, танцевали молодые парни и девушки. Они были одеты в яркие национальные наряды и пластично двигались босиком в такт музыке, лившейся из специально установленной аппаратуры.


(Фото С.Рагимова)


Сразу за селом меня ждала ещё одна интересная встреча. По тропе, обвешанные рюкзаками, поднимались двое молодых людей – мужчина и женщина. Парень был с виду чуть постарше, атлетического телосложения, с открытым, располагающим к себе лицом в пышном обрамлении хорошо ухоженных длинных русых волос. Его подруга была помоложе и потоньше, но тоже спортивного вида, с чёрными волосами, собранными в жиденькую косичку, и лицом турчанки. Оба были в яркой и свободной спортивной одежде.
Уже поравнявшись с ними, я вдруг заметил, что дама несёт за спиной не походные пожитки, а совсем маленького ребёнка в специальном заплечном креслице. У мужчины, помимо рюкзака за спиной, на груди ещё была подвешена сумка. Гида или носильщика рядом с ними не было.
Такой замечательный кадр нельзя было упускать. Поздоровавшись, я достал фотоаппарат и обратился к паре с вопросом:
¬– One photo, please?
– Fifty rupees, – мгновенный ответил парень, весело улыбаясь.
– O'key, – тут же согласился я на эту небольшую, в общем-то, цену за такую желанную фотографию.
– Seriously, fifty rupees! – как будто бы не поверив, что я его правильно понял, повторил парень.
– O'key, o'key! – всем своим видом выражая готовность раскошелиться на полсотни рупий, подтвердил я.
Наведя объектив, я жестами попросил их приблизиться друг к другу, добавив вслух первое, что пришло на мой не приспособленный к общению на английском ум:
– Together, please.
– Seventy rupees! – тут же отреагировал парень, подняв цену. Его глаза по-прежнему хитро сверкали.
– O'key, o'key! – не отступал я.
Ребята сблизились; просить их улыбнуться было излишне, так как хорошее настроение и задор отражались на их весёлых лицах. Щелчок затвора, и дело сделано!



Видимо понимая, что кадр действительно хорош, женщина протянула мне свой фотоаппарат и попросила сделать ещё один снимок – уже для них.
– Seventy rupees! O'key? – теперь уже я включился в весёлый торг, предлагая встречную сделку.
Понимая, что перехитрить собеседника не удастся, ребята улыбнулись, я сделал второй снимок, отдал фотоаппарат и, протянув вперёд правую ладонь, произнёс:
– I am from Russia.
– We are from Germany, – последовал ответ.
Мы с парнем крепко пожали друг другу руки и, улыбнувшись напоследок, пошли каждый в свою сторону.

Примерно через час ходьбы от Хариколы мы добрались до Джувинга (1680 м), спустившись до самой низшей точки на пройденном к этому моменту пути.
Пока я ждал прихода Рагимова, чтобы определиться с местом ночёвки, и не спеша наслаждался прекрасным горячим masala, заказанным в ближайшей лоджии, моё внимание привлекла настольная игра, в которую азартно резались местные парни. Насколько я смог разобрать слова хозяина, поившего меня чаем, игра называлась "каримбор" (*26).
Играли двое за квадратным деревянным столом с бортиками и четырьмя круглыми отверстиями (лузами) по углам. В середину стола устанавливались разноцветные фишки (по несколько чёрных и белых и, если не ошибаюсь, ещё одна красного цвета). В руке у каждого игрока была фишка-бита, которую он с силой запускал по гладкой поверхности стола, присыпанной чем-то вроде мела для скольжения. Целью игры было загнать фишки соперника в лузы. Иногда это можно было сделать только хитрыми ударами, при которых бита и ударяемые ею фишки отражались от бортов, вычерчивая точные по геометрии и силе удара траектории. Парни играли очень профессионально, и стоявшие рядом зрители внимательно следили за каждым движением игроков.



Но вот подошёл Рагимов, мы загрузили вещи на второй этаж одной из лоджий и собрались в столовой, которая находилась прямо через дорогу.
Здесь было удобно и тепло, рядом с нами оказались две молодые пары из Европы – двое из Бельгии и серб с полячкой. После ужина они живо и с интересом слушали наши русские песни. Потом, чтобы им (по крайней мере, бельгийцам) тоже было что-то понятно, я перешёл на свой французский (*27) репертуар.
А в это время рядом с нами начали разворачиваться ещё два захватывающих сценария: праздничные гулянья и спасательная операция.
Спасать надо было молодого непальца, который из-за неловкого обращения с топором рубанул себе по ноге в районе колена. Из раны текла кровь, глаза парня выражали панический испуг, и сам он, похоже, находился в состоянии болевого шока.
Спасательную операцию возглавил командор. Он распорядился, чтобы пострадавшего поместили в удобном месте, осмотрел рану, намазал её мазями, наложил стерильную повязку, дал пациенту обезболивающее и велел ему поспать до утреннего осмотра.
На этом первая часть "спасения" закончилась, и мы переключились на другое важное событие. Оно происходило прямо на просторной площадке рядом с лоджией.
Здесь установили микрофон и звуковую аппаратуру, собралось много людей, среди которых выделялся ведущий и артисты – молодые парни и девушки (как можно было догадаться, из этой же деревни), кучковавшиеся около специально оборудованного помещения – этакой "гримёрки", где они облачались в национальные наряды для танцев перед публикой.
Как было понятно со слов Бораса в переводе Рагимова, хозяин лоджии щедро спонсировал мероприятие и разрешил провести его на своей территории (а может, другого подходящего места из-за рельефа склона в деревне просто не было).
Ведущий долго о чём-то торжественно и с выражением говорил в микрофон, все его внимательно слушали, а народ в это время продолжал прибывать. Мы, заинтересованные таким неординарным событием, тоже подошли и встали среди других зрителей.
В это время начались танцы. Исполнителями были несколько парней и девушек, танцуя то все вместе, то по отдельности одной или двумя парами.
Перед каждым номером ведущий объявлял имена артистов, которые вскоре можно было заучить наизусть, а публика встречала своих любимцев аплодисментами.
Стоя рядом с бельгийцами, я поделился с ними возникшим от увиденного зрелища желанием тоже потанцевать. "А Вы готовы?" – недоверчиво переспросила меня девушка. "Готов!" – уверенно ответил я. И через какое-то время мои мысли стали воплощаться в реальность.
Началось с того, что танцы вдруг прекратились, в глубине импровизированной "сцены" были установлены три стула, и на них были приглашены в качестве почётных гостей праздника какие-то уважаемые в деревне люди, включая хозяина нашей лоджии. На шеи гостям торжественно надели тонкие шёлковые шарфы цвета сливочного масла. Потом было вынесено большое блюдо с зерном (видимо, символ собранного урожая), с которым совершались какие-то ритуальные манипуляции. Это блюдо поочерёдно подносили почётным гостям, и каждый из них клал в его центр денежную купюру. Затем объявили следующий танец, и он шёл уже перед этой своеобразной "гостевой ложей".
Потом я заметил, что хозяин гостиницы прошептал что-то на ухо ведущему, и тот пригласил в "ложу" нашего Бораса, для которого тут же поставили ещё один стул.
Дальше почётные гости стали сменяться, причём таким образом, что каждый раз в "ложу" попадал кто-то из наших, стоявших среди зрителей. Первым оказался Рагимов, следом за ним Киреев, потом я...
Естественно, мы тоже внесли свою скромную лепту в укрепление благосостояния празднующих. А когда перед нами начался очередной танец, мы уже не могли усидеть на месте и закружились в своеобразном хороводе вместе с "артистами". При этом каждый из нас дополнял своё движение то подпрыгиванием, то выбросами ног, как в канкане, то имитацией движений и звуков животных, отчего публика приходила в неистовый восторг, срываясь с аплодисментов на визги и громкий смех.
Когда танцы, наконец, закончились, мы опять собрались в кают-компании. Усталость понемногу давала о себе знать – всё-таки сегодня мы были в пути более восьми с половиной часов, включая небольшую остановку на ланч.
Кто-то пошёл спать. Хозяин же в это время затевал нечто вроде своего локального сабантуя. Поев сам и покормив членов своей семьи и Бораса каким-то яством, с виду похожим на слепленный в большой комок чёрный хлебный мякиш, он потом принялся вместе с Борасом угощаться только что сваренным небольшими кусочками мясом в горячем соусе-похлёбке. Оба они запивали деликатес каким-то алкогольным напитком местного приготовления (*28).
Неожиданно хозяин расщедрился и предложил мяса и мне, объясняя, что это не за деньги ("no money"). Я не мог отказаться от столь желанного подарка и заказал к нему баночку пива.
Последующие полчаса прошли в полном блаженстве. Я смаковал вкуснейшее свежайшее мясо, запивая его слегка пенящимся пивом, растворявшимся во рту множеством шипящих пузырьков. Хозяин пару раз докладывал мне мясца, и наши дружные посиделки продолжались.
И тут Борас, видимо, проникшийся ко мне после доброй порции своего напитка любовью и уважением, вдруг раскрыл страшную тайну. "Дима", – сказал он (естественно, по-английски), – "до Джири не три дня пути, а пять или шесть!"
Собственно, подобные мысли и сомнения в точности нашего плана у меня возникли еще накануне, когда, оценивая по карте общую протяженность маршрута "Сурке – Джири" и его сегодняшний отрезок до Джувинга, я прикинул, что за первый из трёх дней оставшегося пути мы пройдём примерно одну шестую его часть. Так вот, оказывается, почему я вчера подумывал о возвращении в Катманду через Луклу! Шестое чувство подсказывало…
Я ведь тогда ещё поделился своими расчётами с Рагимовым, но командор отмёл все сомнения, сказав, что дальше идти будет легче и быстрее.
Теперь же сомнения грозили превратиться в серьёзную проблему – мы можем не успеть ни на автобус через два дня в Джири, ни на самолёт до Москвы.
Я ещё раз, теперь уже более настойчиво, обратился к Рагимову, благо Сергей пока не лёг спать и заглянул на наш огонёк в кают-компанию.
Видно было, что по его лицу пробежала мимолётная тень сомнения, но потом командор опять принял своё уверенное выражение лица и так прокомментировал мой вопрос: "Борас – он ведь не из этих мест, он может не знать. А у меня есть точная информация, что мы укладываемся". И, чуть подумав, добавил: "Только давайте завтра утром без раскачки! Быстренько встали, поели и сразу пошли. А то вечно копаемся! Ждём, пока все соберутся. Понятно?"
"Да не вопрос!" – бодро ответил я, отхлёбывая очередной глоток поднимающего тонус пенного напитка и проникаясь уверенностью нашего боевого командора.
"Слушай, Серёг!" – вдруг расчувствовался я. – "А как мне отблагодарить хозяина лоджии за хороший приём и угощение? Хочу дать ему денег", – я уже начал доставать из кошелька купюру то ли в пятьсот, то ли в тысячу рупий.
"Да просто скажи «типс»" (*29), – небрежно ответил командор, всем своим видом показывая, что от таких больших людей, как мы, скромные местные жители с благодарностью примут любой подарок.
Вдруг вспомнив, что давно пора спать, Сергей добавил: "Ты тут долго не сиди", – и отправился в номер.
Закончив свой праздничный ужин, я подошёл к стойке, где хозяин о чём-то мирно беседовал с Борасом, и, протянув правой (как полагается) рукой купюру, произнёс легко заученное слово.
Улыбки на какое-то мгновение сползли с лиц собеседников, хозяин посмотрел на меня, взял деньги и опять улыбнулся, только уже как-то менее естественно.
"Что-то не так!" – промелькнула в голове мысль, но обдумывать её в столь поздний час было не время, я поднялся в свой номер, где уже давно сладко спал мой напарник, и последовал его примеру.

---
(*25) "Намастэ" – традиционное приветствие в Непале, означающее в переводе примерно "я приветствую в тебе Бога". Произносится с ударением на протяжный последний слог.
(*26) Уже дома в Википедии вычитал, что игра называется "карром", или "бильярд на пальцах".
(*27) Согласно той же Википедии Бельгия делится на три языковых сообщества, одно из которых – французское.
(*28) Как потом прочитал в одном из источников в Интернете, блюдо, похожее на хлебный мякиш, это "цампа", слепленная из обжаренной ячменной муки, разведённой тибетским чаем (иногда с добавлением сухого тёртого ячьего сыра). А в качестве алкоголя, скорее всего, использовалась рокси – рисовая водка.
(*29) Tips (англ.) – чаевые. Другой, гораздо более вежливой, формой денежного благодарения является пожертвование – donation. К сожалению и своему стыду, я в тот момент просто не знал этих простых вещей.
---
Комментарии
S F
16 августа 2014, в 21:39

Эх... Красота...

Дмитрий Иванов
16 августа 2014, в 22:37

Согласен.

Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
Приключения дарят нам радость. А ведь радость, в конце концов, и есть цель жизниДжордж Мэллори