Натюрморты: почему мы готовы смотреть на еду часами
В эпоху коротких видеороликов натюрморт остается одним из самых устойчивых и востребованных жанров. Объясняем, почему наш мозг получает удовольствие от созерцания того, что не движется и не рассказывает захватывающей истории.
Как люди догадались изображать еду
В эпоху раннего Возрождения европейские художники начали писать не только библейские сцены, но и то, что окружало их заказчиков в быту. Среди новых тем оказались цветы, книги, предметы домашнего обихода и, конечно, еда. Продукты позволяли художнику показать свое мастерство: передать влажность винограда, хрупкость сухой корочки, игру света на стеклянной вазе.
Помимо этого, еда в те времена говорила на языке символов. Недолговечные фрукты и убитая дичь напоминали о том, как быстро проходит молодость и сама жизнь. Обильные яства — о богатстве и утонченности хозяина. Зритель считывал эти знаки, и смотреть на картину становилось интереснее: это было похоже на разгадывание загадки.
Позже натюрморт освободился от обязательных символов. Художники начали экспериментировать с формой, цветом и фактурой просто ради самой живописи. В начале XIX века американец Рафаэль Пил, которого считают первым профессиональным мастером натюрморта в США, писал сыр, орехи и фрукты на мрачном темном фоне. Особенно забавны две его картины с тортами, написанные в 1818 и 1822 годах. На них маленькие пирожные украшены сахарной пудрой — она выглядит так же, как на современных десертах, словно время здесь не властно.
А в начале XX века русский художник Борис Кустодиев, прикованный к инвалидному креслу после операции на позвоночнике, написал «Купчиха за чаем». На картине — уютная, сытная жизнь: женщина пьет чай из блюдца, рядом игривая кошка, а на столе горой стоят фрукты, баранки и огромный торт.
Спустя полвека в Калифорнии художник Уэйн Тибо прославился тем, что рисовал пирожные, мороженое и торты. Он делал это по памяти, а не с натуры. Кондитерская тема стала фирменным стилем Тибо, а его работы стали причислять к поп-арту.
Почему мозгу нравится смотреть на статичные картинки
Психологи и нейроученые давно задаются вопросом: что такого особенного в натюрморте, что он держит наше внимание? Оказалось, тут работает сразу несколько механизмов.
Первый — безопасное созерцание. Когда мы смотрим на портрет, мозг невольно включается в социальную оценку: нравится ли нам этот человек, стоит ли его бояться, что у него за выражение лица. Пейзаж может вызвать чувство тревоги: что там, за горизонтом, безопасно ли это место? А натюрморт — это закрытый, контролируемый мир. Мозг понимает: здесь не случится ничего неожиданного. Можно расслабиться и просто рассматривать.
Российский психолог Виктор Петренко с коллегами в 2011 году провел исследование, где попросил людей описывать свои впечатления от натюрмортов. Ученые выяснили, что мы оцениваем такие картины по нескольким простым шкалам: яркое — темное, простое — сложное, близкое — далекое. Понимание натюрморта движется от простого узнавания предметов к считыванию настроения. И сам этот переход доставляет удовольствие — как если бы вы разгадали загадку, которую вам зачем-то загадал художник. [1]
Но есть и более глубокая причина. Немецкий нейрофизиолог Эдвард Вессел с командой в 2012 году провел эксперимент: он поместил добровольцев в томограф и показывал им разные картины, в том числе натюрморты. Оказалось, что изображения, которые вызывали самый сильный отклик, активировали в мозге особую зону — так называемую сеть пассивного режима. Эта сеть работает, когда мы не решаем конкретную задачу, а вспоминаем себя, свои прошлые переживания, размышляем о том, что для нас важно. То есть натюрморт не просто нравится нам эстетически — он неожиданно становится нашим личным воспоминанием. Глядя на яблоки на столе, мы можем вдруг вспомнить бабушкин сад, а глядя на кувшин — почувствовать его прохладу в руке, даже если просто смотрим на холст. [2]
Исследователи из Южной Кореи в 2021 году добавили еще один штрих. Они выяснили, что наше предпочтение натюрмортов зависит от баланса между знакомостью и новизной. Если картина слишком привычна, мы быстро теряем к ней интерес. Если слишком странная — она может оттолкнуть. Но если художник сумел найти ту самую золотую середину, где узнаваемые вещи показаны с неожиданной стороны, мозг фиксирует это и награждает нас чувством удовольствия. Именно поэтому мы можем долго разглядывать один и тот же мотив, если каждый раз в нем есть что-то новое: чуть иной ракурс, неожиданный цвет, непривычная композиция. [3]
Кому натюрморт может не нравиться
Но не все разделяют эту любовь. У некоторых людей натюрморт вызывает скуку или даже раздражение. Почему?
Самая частая причина — отсутствие сюжета. Зритель привык к картинам, где что-то происходит: герои страдают, спасаются, влюбляются. А здесь просто изображена еда.
Другая причина — неприятная тема. Классические голландские натюрморты XVII века, которые называли vanitas (от латинского «суета»), часто включали черепа, увядшие цветы и потухшие свечи. Они напоминали зрителю о смерти. Для кого-то это глубокое размышление, для кого-то — излишняя мрачность.
Есть и индивидуальные особенности. Исследование южнокорейских ученых показало, что для одних людей даже умеренная новизна в натюрморте оказывается чрезмерной — им хочется полной предсказуемости. Другие, наоборот, быстро теряют интерес, если картина не предлагает новой загадки. Вкусы разнообразны.
