Как в России строили состояния на холоде
Русская зима с ее безжалостными морозами и глубокими снегами часто является испытанием. Но для некоторых предпринимателей суровый климат стал не препятствием, а источником денег. Расскажем, на чем строили богатства предприимчивые жители Российской империи.
Империя на соли и мехах
Истоки рода Строгановых теряются в веках, но его подлинное возвышение началось с Аники (Аникея) Строганова, жившего в XVI столетии. Умный и предприимчивый, он сделал ставку на два драгоценных ресурса Урала и Сибири: соль и пушнину. Пушнина в ту эпоху ценилась на вес золота, будучи не только предметом роскоши, но и важной статьей государственного экспорта, валютой в торговле с Европой.
Получая от московских государей жалованные грамоты, Строгановы не просто вели промысел — они выступали как форпост государства, осваивая огромные территории вдоль Камы и Чусовой. Они строили города-крепости, организовывали оборону от набегов, а их люди продвигались все дальше на восток, в сибирскую тайгу, пополняя запасы драгоценного меха. Именно Строгановы снарядили и финансировали поход Ермака, открывший для России Сибирь, — вклад, оценивавшийся в астрономическую по тем временам сумму.
Со временем бизнес династии разросся до невообразимых масштабов. К пушнине и соли добавились горные заводы, металлургия. Строгановы стали одной из богатейших семей империи. Они больше не занимались рутинными делами лично, перепоручив управление приказчикам, а сами служили на высоких постах и прославились как меценаты. Их коллекции искусства, дворцы в Петербурге и даже популярное блюдо «бефстроганов» — все это памятники династии, которая сумела превратить холодные, дикие земли в источник могущества и славы.
Продажа льда
Если Строгановы покоряли холодные пространства, то купец первой гильдии Аникий Сысоев научился продавать сам холод. В эпоху, когда слово «холодильник» относилось лишь к специальному шкафу, наполненному глыбами льда, его бизнес был не просто востребован — он был жизненно необходим для городов.
В XIX веке профессия заготовщика льда, или «ледокола», была сезонной, тяжелой и опасной. Работа начиналась в конце зимы, когда лед на реках был наиболее крепким. Специальными продольными пилами с гирями рабочие выпиливали длинные полосы, а затем откалывали огромные параллелепипеды, метко прозванные «кабанами». Эти глыбы длиной до полутора метров вытаскивали из полыньи с помощью лошадей и саней с удлиненными копыльями. Рисковали все: и человек мог утонуть, сорвавшись в ледяную воду, и лошадь — не выдержать веса скользкой ноши. Но платили за эту работу хорошо, и желающих хватало.
Аникий Сысоев лично не заготавливал лед, он руководил этим суровым промыслом. Его сеть снегохранилищ — огромных ледников, утепленных соломой, — охватывала ключевые города: Москву, Петербург, Самару, Нижний Новгород, Рязань. Клиентами были рестораны, больницы, склады и обычные горожане, желавшие сохранить продукты летом. Но истинной вершиной дела стал статус поставщика двора Его Императорского Величества.
Для самых взыскательных аристократов Сысоев предлагал нечто эксклюзивное — лед, привезенный в специальных термовагонах прямиком со склонов швейцарских Альп. Считалось, что этот кристально чистый горный лед обладает особыми, почти целебными свойствами. Его использовали для охлаждения изысканных напитков и даже в косметических процедурах, веря, что он способен избавить кожу от недостатков. Но и стоил зарубежный лед соответствующе.
Бизнес Сысоева рухнул после 1917 года. С распространением холодильников необходимость в поставке льда отпала. О личной судьбе Сысоева после революции не известно.
Сапоговаляльная фабрика
В отличие от аристократов Строгановых и столичного купца Сысоева, Иван Яковлевич Носков был предпринимателем из глубинки, «мещанином», как указано в фабричных списках. Его капитал вырос из народной необходимости и был буквально вывален из овечьей шерсти.
Дело Носковых, как и их говорящая фамилия, начиналось с малого — с кустарного вязания шерстяных носков и варежек в деревне Кислячиха Кинешемского уезда Костромской губернии. Скудные земли не кормили, и промысел стал спасением. В 1889 году Иван Яковлевич официально основал валяльный завод. К 1910 году его фабрика была уже мощным предприятием с паровым двигателем, выпускавшим более 64 000 пар валенок в год. Валенки, теплые, дешевые и невероятно практичные для русской зимы, были обувью для миллионов.
Но подлинный взлет ждал Носкова с началом Первой мировой войны. Его фабрика получила крупный государственный заказ на поставку валенок для действующей армии. Спрос был колоссальным, и годовые обороты предприятия выросли в разы, мгновенно превратив провинциального фабриканта в миллионера. Он построил просторную усадьбу, где, по легендам, устраивал такие пиры, что гости могли заехать в дом прямо на коне.
Однако судьба этой «валяной» династии оказалась трагичной. После революции 1917 года фабрику национализировали, а семья подверглась жестоким гонениям. Сыновья Носкова, Николай и Павел, были репрессированы. Самого Ивана Яковлевича, по свидетельствам, лишили состояния и отправили работать на свой же бывшей завод простым рабочим, что тяжело сказалось на его психическом здоровье. В усадьбе разместили школу, а позже, в годы войны, детский дом для эвакуированных ленинградских детей. Сегодня на месте былой промышленной империи находится парк.
