Денис Логиновский
30 января 2015
12885

Нырмыч-4 на пионерке

Промозглое осеннее утро, по разбитой временем (когда-то асфальтовой) трассе сквозь туманную пелену холодной мороси медленно продирается одинокая Нива, пытаясь объехать всюду рассыпанные, словно воронки от метеоритов, глубокие дорожные ямы.

В салоне машины три человека, трое товарищей путешественников. Что их объединило в этот раз, нет не возраст, все они выходцы из разных поколений, все они движутся к одной цели, пытаясь поймать тонкую ускользающую нить искусства светописи.

Цель поездки — заброшенный лагерный посёлок, затерявшийся в бескрайних лесах западного Верхнекамья, — давно зрела в умах, и вот настал день свершений. Путь троих друзей лежит на северо-запад от райцентра, в поселение, которое когда-то называлось Нырмыч-4. Что от него осталось, и предстоит выяснить сей разношёрстной компании.

Вот на горизонте показался большой, некогда процветающий посёлок Созимский, свеженький асфальт на главной улице немного скрашивает унылое осеннее утро.



На улицах никакого движения, и несведущему проезжему человеку может показаться, что посёлок заброшен, чему способствуют проплывающие мимо виды полуразрушенных ветхих зданий.

Уничтоженный безвременьем Целлюлозный завод, словно развалины древнего замка, возвышается в стороне, переливаясь сырой от дождя и от того яркой, но не в меру обветшалой кладкой стен.



И будто морок, настигший в пустыне уставшего путника, из-за угла неожиданно появляется новёхонькое двухэтажное здание поселковой школы, выпадающей из общей картины разрухи.



Смотря на это чудо градостроительства товарищам хочется вдруг поверить в светлое будущее, обещанное ещё их отцам и дедам, но морок тает вдали, там за дымкой дождя, а дорога вновь открывает истинное лицо современной русской глубинки в виде завалившихся полужилых бараков, да неказистых домишек.



Но вот и промежуточная цель путешествия, дом местного жителя Михаила, что любезно согласился помочь незадачливым путникам, предложив к их услугам комфортабельный рельсовый транспорт с гордым названием «пионерка».
Хозяин уже проснулся и гостеприимно встречает наших друзей, поит чаем и рассказывает о себе и жизни в посёлке.
Оказывается, Миша раньше работал на той самой узкоколейке, в должности машиниста тепловоза, возил лес, пассажирские вагончики, до отказа набитые людьми, с некогда процветающих, а ныне сгинувших окрестных лагерных посёлков.
Уже позже лагерное учреждение стало отказываться от вольнонаёмного труда, используя лишь труд бесконвойных поселенцев Созимского исправительного учреждения. Такие как Михаил остались не у дел, кто-то, как и он, лишь немного не доработав до заслуженной пенсии.
Но время не ждёт, и пора отправляться в путь.
Добравшись до колонии-поселения и локомотивного депо, расположившегося на краю посёлка, компания, состоящая уже из 4 человек, направляется к длинному ряду небольших гаражей, расположившихся вдоль начавшегося тут полотна узкоколейки.



Вокруг деловито снуют местные жители, владельцы таких же самодельных чудес техники, их, по скромным подсчётам, в посёлке несколько десятков.
Колония хоть и рубит лес довольно недалеко от посёлка, но тридцати километровый участок когда-то семидесяти километровой УЖД ещё не разобран, что позволяет людям жить дорогой, промышляя охотой, рыбалкой и собирательством.
Вытащив из гаража железного коня, друзья с интересом осматривают сей чудесный экземпляр мужицкой выдумки, простой и в то же время очень своеобразной конструкции. Двигатель от «Минского», бак на несколько литров, небольшие колёса под колею 750, седушки для четверых и даже амортизаторы, для более комфортной поездки.
Сгрузив все вещи в вручную закинув пионерку на рельсы, компания усаживается поудобней и в числе многих таких же экипажей, спешащих по своим делам, отправляется в долгий и витиеватый путь.
И вот уже по бокам сомкнулась стена леса, а тонкая ломаная линия узкоколейки несёт пионерку и наших героев на борту навстречу… нет, не неизведанному, а прочно забытому и брошенному.
Скорость мала, всего каких то 20-30 километров в час, быстрее нельзя — будет сход, ведь дорога почти не ремонтируется многие годы упадка. Тепловозы здесь ходят и того медленнее, лениво таща за собой ржавые сцепы с лесом.
Раньше, десятки лет назад, в этих местах росли обширные хвойные леса, и государство руками заключённых с успехом массово их вырубало. Дорога содержалась в подобающем состоянии и, по рассказам старожилов, здесь было очень оживлённое грузопассажирское движение, а составы разгонялись порой аж до 60 километров в час, какие уж тут пионерки, да и ни к чему они были при наличии пассажирского сообщения между лесными посёлками.
Теперь всё по-другому, и пионерка стала царицей местных железных магистралей.
Первая остановка, большой и красивый мост через не менее красивую реку Нырмыч, что несёт свои воды с запада и возле с. Лойно впадает в Каму.



Раньше в этих краях было много дичи, а в реке водилось много рыбы, тогда, когда деревья были большими и цель оправдывала средства.
В красках золотой, пусть и пасмурной осени река особенно хороша.



Но нужно двигаться дальше. Несётся пионерка сквозь пелену холодного моросящего дождя, заставляя своих пассажиров всё больше кутаться в плащи. Мерный перестук колёс на стыках, урчание послушного движка и запах сгорающего бензина, а также душевный разговор за жизнь и проруху судьбу, оглашают затихший сентябрьский лес.
Следующее место остановки представляет собой обширную, местами зарастающую поляну, здесь когда то был посёлок Нырмыч — 1, от которого теперь не осталось и следа. В переводе на местное наречие «голо.уевка»
Путники рады возможности размять затёкшие ноги и согреться, попрыгав вокруг пионерки. Рядом ещё несколько таких же экипажей останавливаются на короткий привал.



Погревшись и пообщавшись с попутно едущим народом наши друзья продолжают свой путь в караване из пионерок, растянувшемся, наверное, на целый километр. Водитель внимательно смотрит вперёд, предвидя возможный встречный транспорт, в случае встречи с которым кому-то придётся снимать свою карету с рельс, дабы пропустить другого.
Мимо проплывает красивейшее лесное озеро, с деревьями на берегах, сплошь усыпанными узором из разноцветных осенних листьев.



Но вот и станция Подгорная, или то, что ей раньше было. Здесь теперь заканчивается основная ветка ужд и здесь конечная точка пути многих стартовавших с нами экипажей. Кто-то расчехляет ружья, другие спешат растопить печь в неподалёку стоящем балагане, третьи занимаются иными, одним им ведомыми делами.



Наши же герои залихватски хватают пионерку и развернув её мчатся по короткому, всего в километр длиной, усу, до конечной точки своего путешествия.
Конечно нельзя не упомянуть вкуснейший обед в лесу у одного из кордонов. Что греха таить, сие действо всегда является одним из важнейших звеньев любого путешествия, ведь с сытым брюхом и мир смотрится по другому.

Конец пути, словно оборванная жизненная нить чернеют головки рельс и пионерка, застывшая на краю пропасти. Дальше только пешком, но уже совсем рядом.



Вот и огромная поляна посреди леса, вот и одиноко стоящие строения впереди, там, в центре ещё осталось упоминание о людях.
Вот только нет давно их тут, людей-то, оставлен уж давно посёлок наедине с собой, своими воспоминаниями.
А память о жителях он ещё хранит, не забыл покуда.



Нырмыч 4 предстаёт нашим путникам, встречает аккуратными когда-то, а ныне догнивающими деревянными тротуарами, ровными, а ныне полностью заросшими бурьяном улицами и десятком с небольшим полуразрушенных строений.



Попадают интересные постройки, по всей видимости что-то типа беседок для отдыха.
В умах наших фотографов всплывает картина с поселенцами, перекуривающими горьким табачком во время отдыха. Она сменяется другой, где звонкие детские голоса оглашают округу, дети играют, прячась от жаркого летнего солнца в этой беседке.
Теперь здесь лишь призраки, словно тени выглядывающие из каждого бездонного провала, что были когда то окнами с аккуратными белыми занавесками.



Вдруг глазам удивлённых путешественников предстаёт странного вида строение, будто построенное рукой безумного мастера.Покосившиеся стены, фасад и пароходная труба сверху придают зданию особый колорит, а как же, ведь это общественная баня, разве не колоритное место.



Тут и там раскиданы зелёно-ржавые вагончики некогда пассажирского назначения, а ныне врастающие в землю и ожидающие кончины в прахе, не вправе надеяться на жар мартена.
Ох сколько судеб людских они промчали сквозь таёжные дали в своём уютном салоне.



В самом центре, возвышаясь над другими, стоит двухэтажный барак, да и не барак то вовсе, а бывшее общежитие.
Повинуясь чьей-то злой воле, железный монстр вырвал здоровый кусок из сердца здания, обрекая его на скорую гибель в гниении и отдавая его на растерзание холодным северным ветрам.



Ещё одно унылое напоминание о лагерном прошлом этого места — смотровая вышка. Словно стервятник, выискивающий себе жертву, возвышается она и смотрит с укором на незадачливых путников, неведомо какими ветрами занесённых в её мир покоя и увядания.



А там что за банька проглядывает из высокой сухой травы, да и не банька то вовсе, а кузня. Как будто ещё вчера был слышен звон молота о наковальню, неустанно вздымаемого натруженной рукой кузнеца.



Но кто это там в зарешеченном оконце, уж не узник ли забытый и оставленный на вечные муки заточения в сырой темнице. Вон и рот раскрыт в безмолвной мольбе о спасении. Нет, это один из наших героев, будто представив себя на месте этого самого узника, мечется, не в силах противостоять железным прутьям и судьбе своей лютой злодейке, заковавшей его в кандалы.



И вот он, святая святых — штаб. Отсюда когда-то велось всё управление незамысловатой жизнью посёлка, плелись ли интриги, текла ли мерно рутинная и повседневная работа. Здесь было не сердце, но мозг всего вокруг.
Заброшенные комнаты, всюду раскиданные старые документы, хранящие и по сей день свои тайны, да пустые глазницы окон, впустивших разрушающую стихию внутрь здания.
В одной из комнат, втоптанные в пол лежат две самописных иконы. Что это, символ безверия, или же нелепая случайность.
Не может душа русского человека смириться с таким непотребством, и даже разум безбожника встрепенётся, увидев образа на полу. Аккуратно стряхнув пыль с разноцветных дощечек, путники бережно ставят их на подвернувшуюся рядом полку.



Короток день осенний, да не близок обратный путь. Пора и нашим друзьям подводить итог своего путешествия.
Увиден, запечатлён в памяти и для потомков ещё один из покинутых людьми каторжных посёлков, нанесён на карты новейшие, да увековечен в светописи. Нет уж и школы восьмилетней, не осталось следа и от многих других дел рук человечьих, но теплится ещё призрачный огонёк былого в ветшающих стенах и в самом воздухе этого места, не возвернула ещё матушка природа в своё лоно этот забытый людьми край.
А ветер всё воет, с тоскою провожая уставших путников, и гонит им в след опавшую листву, шуршащую в его порывах словно реквием пошедшим прахом мечтам…

Видео с поездки:

Комментарии
Михаил Кулик
1 февраля 2015, в 21:31

Молодцы! Это нужно показывать всем!!!

Денис Филимонов
2 февраля 2015, в 00:28

интересный рассказ!

Александра А
27 февраля 2018, в 17:40

Я была там чуть больше 10 лет назад. Я и не знала, что сейчас это место заброшено и уже ни одного живого человека нет... Кажется, что прошла целая вечность, но я смотрела Ваши фотографии и сердце сжалось от воспоминаний... как ходила по этим "трапикам", деревянным тротуарам... была и в штабе, и в этом двухэтажном полуразрушенном бараке...
Спасибо Вам за эту статью. Это очень ценно для меня.

Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
В эфире
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
13:25
Магия вкуса. У истоков польской кухни
13:55
Магия вкуса. Трапеза в городе королей
14:25
Чудеса природы. Жизнь на грани. Вода
13:20
Гении природы. Экстремальные условия
14:20
Гепарды. Подрастающее поколение
15:20
Панголины. Самое желанное животное в мире
Ничто так не развивает ум, как путешествиеЭмиль Золя