Анастасия Состина
20 мая 2019
1133

Непальские приключения: красота Гималаев VS Горная болезнь. День 4

Пун-Хилл — Горепани — Тадапани (2630)

Всё, что я помню о ночлеге в Горепани — это жуткий холод. Вечером, прежде чем упаковаться в спальный мешок, мне пришлось надеть на себя термобелье, носки, теплый бафф и только что купленную шерстяную шапку. Ну и расположиться головой к двери, потому что в щели оконного проема задувал вполне себе ощутимый гималайский ветерок. Где-то к полуночи я немного согрелась и даже позволила себе снять шапку и носки. Но потом замерзла снова. В таких вот метаниях я и провела «горепанскую» бессонную ночь, изо всех сил пытаясь наладить комфортный температурный режим. Будильник, сработавший ровно в 4.40, прервал мои мучения.

Первым испытанием этого утра стала необходимость выбираться из теплого спальника. Я пыталась сделать это как можно быстрее, чтобы не успеть замерзнуть. В итоге спросонья, в темноте, зацепилась ногой за мешок, потом за свои ботинки, стоявшие у кровати, с грохотом уронила треккинговые палки и буквально вывалилась тепленькой на пол, разбудив, кажется, и весь лодж заодно. Дальше последовало стремительное одевание и еще более стремительное умывание в ледяной воде. Съесть батончик и выпить чаю я не успела, о чем впоследствии сильно пожалела.

Ровно в 5 вся наша компания, равно как и все треккеры, случившиеся в это утро в поселке Горепани, включили налобные фонари и двинулись в сторону каменной лестницы, ведущей на вершину горы Пун Хилл. Это восхождение пользуется большой популярностью у туристов, а потому желающих встретить рассвет на высоте 3210 метров с шикарной горной панорамой было довольно много. И когда мы в едином порыве полезли наверх, началось самое интересное — внезапно я почувствовала всю свою ничтожность.

Виктор предупреждал, что уже на этой высоте могут проявиться первые признаки горной болезни. Но я в это не очень верила, наивно считая себя человеком в неплохой спортивной форме. Горняшка? Нет, не слышали, это не про нас, ага. И вот я на лестнице, еле переставляю ноги, каждый шаг дается с большим трудом, пульс улетает за 170, и я начинаю задыхаться. А впереди час такого подъема. Самое обидное, что накануне по точно таким же лестницам я шла в хорошем темпе. Да, дыхание учащалось, но я не чувствовала себя подобно рыбе, выброшенной на песок.

Хуже всего то, что мимо меня словно эльфы проносятся бодрые английские пенсионеры. Сие обстоятельство меня порядком злит, а потому, сжав зубы, я лезу дальше, изредка останавливаясь, чтобы отдышаться.

Становится жарко, приходится снова делать остановку, чтобы снять с себя теплые вещи. А небо над головой уже начинает светлеть. Я понимаю, что если буду мешкать, то вообще не успею к рассвету. И снова силы откуда-то берутся. Еще две ступеньки, еще пять, еще десять. Смотрю вверх, а там новый виток этой проклятой бесконечной лестницы. Народ вокруг уже выключает фонари. А я даже не вижу вершину.

Виктор идет рядом, подбадривает, дает советы — надо поймать темп: три ступеньки — вдох, три ступеньки — выдох. На что я, словно престарелый астматик, пытаюсь гневно ответить: «Это невозможно!». Но в горле настолько пересохло, что по факту я просто что-то сиплю и хриплю в ответ. И всю дорогу до самой вершины меня не покидает чувство глубокого удивления. Удивления, что мое тело меня не слушается, что оно оказалось таким слабым и ненадежным. А еще то, что я очень хочу ходить в горы и дальше, и при этом никогда больше не испытывать такого дискомфорта.

Когда эти мысли достигают апогея, а меня начинает буквально мутить от напряжения, я выхожу на вершину. И доползаю до щита с надписью Poon Hill, 3210 метров. В этот момент из-за края хребта, чуть правее раздвоенной вершины священной шиваистской горы - Мачхапучхре, показывается солнечный диск. Это зрелище не передать никакими словами. И, конечно, я бы еще раз прошла весь этот путь, чтобы стать его скромным свидетелем. Солнце рождается прямо на глазах, освещая своим горячим светом заснеженные вершины восьмитысячников — Аннапурны Южной и далекой Дхаулагири. Их пики в один миг становятся золотыми, словно купола гигантских храмов. В ущелье на уровне глаз толпятся сиреневые облачные барашки, а над ними беззвучно пролетает маленький двухмоторный самолет. Всё это стремительное волшебное действо занимает какие-то мгновения. Но я вряд ли когда-то смогу забыть этот короткий рассвет.



Несмотря на то, что народу вокруг довольно много, это нисколько не напрягает. Все доброжелательны и веселы, фотографируют, делятся друг с другом чаем, конфетами, восхищаются происходящим, восклицают что-то на разных языках. И это рождает чувство какого-то трогательного единения, когда вместе со всеми, кто рядом, ощущаешь себя крупицей этого большого прекрасного мира. Уходить отсюда совсем не хочется, но когда солнце разгорается ярче и поднимается выше, очарование исчезает. Выпив немного чая из термоса, сделав пару фотографий, мы отправляемся обратно в Горепани.

Идти вниз — одно удовольствие. Хотя колени явно не в восторге от моих кульбитов. Вообще, чтобы снизить нагрузку на суставы, спускаться нужно достаточно быстро, практически бежать. При этом не стоит зевать, потому что ступеньки неровные, разной высоты, а лестница постоянно петляет. Временами я успеваю насладиться красотой, открывшейся при утреннем свете: огромные, словно звезды, белые цветы магнолий, алые рододендроны, благоухающие гималайские сосны, островки снега на склонах. Поистине, весна в Гималаях — это то, что нужно увидеть своими глазами хоть раз в жизни.

Вернувшись в лодж, собираю вещи и иду завтракать. Аппетит, в связи с недавними событиями, меня покинул, а потому беру пару вареных яиц, тибетский хлеб с джемом и чашку масалы. Как оказалось впоследствии, сваренные вкрутую яйца и пресловутый лимонный чай — это единственное, что я могла есть и пить на высоте. Ну и спасительный сникерс, куда без него.

После завтрака покидаем лодж. Перед тем, как выйти на тропу, нам надо набрать воды. Бутилированная вода в горных деревушках не продается. Туристам здесь наливают ледниковую воду либо в пустые пластиковые бутылки, которые они приносят с собой, либо в гидраторы. Гидратор — это такой мешочек с трубкой, который вставляется в рюкзак и позволяет пить на ходу. Но, честно сказать, я его достоинств не оценила. Возможно потому, что на полпути он у меня раскрылся и вода пролилась прямо в рюкзак. А сушить вещи в горах — занятие весьма проблематичное. Хорошо, что документы у меня были в гермомешке.

И вот мы снова в пути. Сказывается ранний подъем и утреннее восхождение, идем мы медленно и как-то неохотно. На выходе из Горепани фотографируем команду мулов. Эти послушные зверюги «пасутся» прямо на баскетбольной площадке. Вообще таких вот спортивных площадок для игры в волейбол, футбол и баскетбол по пути мы замечали немало. Из чего можно заключить, что непальцы — азартные игроки.

Тропа петляет и начинает забирать вверх. Сегодня нам предстоит пересечь перевал Дюрали (3180), и внутренне я начинаю опасаться, смогу ли я нормально зайти на эту высоту. Ибо Пун Хилл продемонстрировал ненадежность моего организма. Но после завтрака идётся значительно бодрее. По пути болтаем с Сунилом и Амритом, они рассказывают о Непале, других гималайских маршрутах и горной жизни. Незаметно мы поднимаемся всё выше и выше, пока нас не накрывает огромное густое облако. И уже в этой мгле мы достигаем перевала, увешанного разноцветными буддийскими флажками.

Мы - на высшей точке нашего сегодняшнего маршрута, а потому настроение у всех отличное.

Кроме нас здесь только сонный непалец в маленьком деревянном домишке, продает чай и слушает радио. Сунил и Амрит устраивают танцы под музыку, доносящуюся из приемника. А танцуют они просто здорово. Так что и мы под их веселый смех и подбадривания начинаем пританцовывать вместе с ними. Непалец смотрит на нас круглыми глазами. А мы просто счастливы. Оттого, что мы здесь и сейчас, что временами было непросто, но мы дошли, что мы видели потрясающий рассвет, что играет музыка, а с нами рядом чудесные люди, и вместе мы чувствуем себя отличной командой.

Напившись чаю и наплясавшись, идем дальше.

Наша процессия немного растягивается, Сунил и Амрит уходят вперед, а мы попадаем в какой-то сказочный лес. Здесь кроме нас никого, нет ни шума реки, ни людского гомона. Только переплетающиеся ветви столетних деревьев над тропой, снег на склонах и громкое, мелодичное пение птиц. Они будто переговариваются в тишине. Так что мы даже останавливаемся, чтобы звук наших шагов не нарушал этого волшебства.

После перевала мы никуда не спешим, и эти мгновения становятся бесценным даром, когда ты забываешь про всё. Ты затерян где-то в гималайской глуши, без малейшей связи с большим миром, ты не вспоминаешь, что есть еще какая-то жизнь помимо той, что происходит с тобой здесь и сейчас, и ты понимаешь, что именно это и есть настоящее, живое, трепетное чувство бытия. И в этот момент ощущение безмерной благодарности миру накрывает тебя с головой. Дальше идем молча, каждый думает что-то свое, что-то очень хорошее и светлое, что невозможно выразить словами.

Внезапно лес заканчивается и выводит нас в шумный поселок. Здесь ждут нас наши носильщики, и мы решаем устроить небольшой привал и выпить кофе. Жизнь в деревушке бьет ключом: рядом с нами нагружают мулов, они недовольны, цокают копытами, машут головами, из-за чего по поселку разносится мелодичный звон колокольчиков. Тут же возле колонки сидит на корточках девочка, моет посуду, большие блестящие медные миски и сковороды. Женщины в расшитых на непальский манер передниках носятся по кухне, наполненной чадом и запахами стряпни.

Мы расспрашиваем Сунила и Амрита об их работе. Интересуемся, почему они носят вещи на головах. К слову, даже удобный рюкзак с системой перераспределения веса, ребята по очереди несли именно на голове, укрепляя его с помощью веревок и специальной широкой ленты на лбу. «Мы так привыкли, для нас такой способ переноски проще и удобнее», - говорит Сунил. Вообще носильщики могут тащить на себе 25 килограммов груза. Как они это делают, я не понимаю, учитывая, что Сунил, например, сам весит 50 килограммов. Когда мы выражаем свое удивление по этому поводу, он скромно улыбается и говорит, что он сильный, потому что играет в футбол.

Допив кофе, покидаем поселок. Тропа ведет нас вдоль какой-то небольшой речушки, которая то тихо бежит среди камней, то обрушивается шумными водопадами в глубокие ущелья. Над ее руслом нависают гигантские слоистые скалы, сплошь покрытые влажным мхом и пушистыми кустиками, а по берегу высятся то тут, то там пирамидки из камней, сложенные треккерами.


К обеду, под моросящий дождик, мы выходим в красивый поселок, окруженный высокими скалами и рододендровыми рощами.

Немного подкрепившись и отдохнув, совершаем последний на сегодня марш-бросок по крутой каменной лестнице. Ползем по ней около двух часов и наконец к вечеру достигаем поселка Тадапани.

Здесь нас встречают толпы местных мальчишек, которые прямо на узкой каменной дорожке играют в футбол, изредка пиная вместо мяча кудахтающих куриц, путающихся под ногами. Они зовут нас поиграть, но мы слишком устали, чтобы присоединиться. Добираемся до своих крошечных комнатушек и падаем без сил. Наш лодж называется Fish Tale View Top, а это значит, что с широкой площадки над пропастью должен открываться потрясающий вид на заснеженную вершину непокоренной горы Мачхапучхре или Рыбий хвост (так прозвали эту гору за раздвоенную вершину). Но, увы, небо в Гималаях после обеда почти всегда затянуто облаками. А потому после бодрящего душа мы собираемся в тесной общей комнате лоджа, где жарко натоплена печь и подают чай. Мы даже успеваем позаимствовать у англичан колоду карт и сыграть разок в дурака, прежде чем нам приносят вкусный ужин - чесночный суп, мо-мо и масалу. Сидим в теплой комнатушке до самого вечера, пока сушатся наши вещи над огнем.

Только однажды выбираемся на улицу, чтобы посмотреть сувениры у местных торговцев. Жизнь здесь настолько бедная, что любая, даже самая простая покупка, сильно поддерживает местное население. А потому мы договариваемся покупать сувениры и безделушки именно в горных деревушках, а не в Покхаре или Катманду. И тут случается нечто, что трогает нас до глубины души и только подтверждает наши мысли. Пока мы разглядываем тибетские чаши, древние аммониты, замысловатые серьги, платки из шерсти яков ручной работы и красивые, узорные кольца, к нам подходит пожилая женщина — хозяйка этих нехитрых товаров. Она очень вежливо показывает нам всё, что у нее есть. И мы слышим, как она тихонько молится своим богам, чтобы мы купили у нее хоть что-нибудь. И каждый из нас молча выбирает для себя какой-то предмет. Каждый раз она складывает ладони и низко кланяется, когда мы отдаем ей деньги. В моем случае она ошиблась в расчетах (у местных жителей беда с математикой, многие совсем неграмотны), и дала мне сдачу больше, чем нужно. Когда я вернула ей лишнее, она робко улыбнулась, начала кланяться и чуть не заплакала. Я и сама чуть не заплакала от всего этого.

В лодж мы вернулись молча. Долго еще сидели в общей комнате, пока не начала одолевать дрёма. Не хотелось возвращаться в холодные комнаты. Но усталость победила, и стремительно запрыгнув в свои спальники мы крепко уснули.


День 1: https://www.moya-planeta.ru/reports/view/nepalskie_prikljucheniya_ot_katmandu_do_annapurny_den_1_46182/

День 2: https://www.moya-planeta.ru/reports/view/pro_nosilshhikov_konoplju_i_beshenye_nepalskie_dorogi_den_2_46186/

День 3: https://www.moya-planeta.ru/reports/view/nepalskie_prikljucheniya_gimalajskaya_zhizn_na_kamennyh_stupenyah_ili_chem_zanimajutsya_nepalcy_v_gorah_den_3_46250/
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
В эфире
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Моя Планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
Телепрограмма телеканала «Живая планета»
17:00
Человек мира. Гран Канария. Люди из ниоткуда. Часть первая
17:30
Человек мира. Гран Канария. Люди из ниоткуда. Часть вторая
18:00
Человек мира. Настоящая Италия. Часть первая
17:20
Зверята всего мира. Зверята Европы
18:15
Зверята всего мира. Зверята Латинской Америки
19:05
Недетские вопросы. Живые приборы
Говорить на иностранном языке — значит завоевать его мир и культуруФранц Фанон