Историк Альфонсо Маньяс из Калифорнийского университета в Беркли (США) доказал, что фигура на разрушенной во время Первой мировой войны древнеримской мозаике — не мужчина-артист или гладиатор, как ошибочно считали раньше, а женщина-охотница — венатрикс. Это единственное известное визуальное свидетельство того, что женщины участвовали в зрелищных охотах на арене. Исследование опубликовали в журнале International Journal of the History of Sport Latest Articles. 

Мозаика, сохраненная в рисунках

Мозаику нашли в 1860 году во французском городе Реймсе. В древности это был крупный римский город. Размеры полотна впечатляли: примерно 11 на 9 метров. На нем была сложная композиция из медальонов с сюжетами из жизни амфитеатра: гладиаторы, дикие звери, охоты. Но само произведение искусства не сохранилось. В 1917 году, во время Первой мировой войны, оно погибло под бомбежкой.

От мозаики остались только рисунки археолога Жана-Шарля Лорике, сделанные в XIX веке. Как позже выяснилось, они оказались удивительно точными. Но десятилетиями мозаику не изучали всерьез: о ней редко писали, почти не анализировали и не включали в современные научные работы.

Неопознанная фигура

В центре внимания Альфонсо Маньяса оказалась одна фигура на одном из медальонов. Раньше исследователи замечали ее, но не могли правильно определить. Вначале ученые ошибочно приняли ее за мужчину-артиста.

Фигура держит в руке кнут, рядом с ней леопард. Она активно направляет животное в сторону другого охотника. У фигуры обнажена грудь — в римском искусстве это самый очевидный способ обозначить женское тело. На той же мозаике ни одна мужская фигура не изображена так. В сочетании с чертами лица и всей сценой напрашивается единственный вывод: перед нами женщина. И не просто женщина, а опытная участница боев.

Не жертва, а профессионал

В римских гладиаторских играх женщин, связанных с животными, обычно делили на две категории. Одни были осужденными преступницами, которых казнили на публике, бросая на растерзание зверям. Таких называли damnatio ad bestias. Они выходили на арену безоружными и обреченными на смерть.

Женщина на мозаике — совсем другая история. У нее есть оружие — кнут. Она активно взаимодействует с животным и участвует в организованной охоте. Это не казнь, а представление. Таких женщин называли венатрикс — охотницы, обученные сражаться со зверями во время специальных зрелищ, которые римляне называли venationes.

Судя по позе и сюжету, она была еще и succursora — помощницей, которая подводила зверей к другим охотникам, чтобы те наносили последний удар. Эта роль требовала мастерства, точного расчета и серьезной подготовки.

До этого открытия историки полагали, что женщины-охотницы появлялись в римских амфитеатрах лишь на короткое время — в основном в I веке нашей эры, при императоре Нероне, и в начале II века. Письменные источники, например труды Кассия Диона, Марциала и Ювенала, упоминают женщин-охотниц, но такие свидетельства редки и относятся к узкому периоду, а потом они исчезают. Реймсская мозаика заставила пересмотреть эту хронологию. Она датируется III веком нашей эры. Это значит, что женщины продолжали выходить на арену для охоты как минимум на сто лет позже, чем думали ученые. 

Почему охотницы продержались дольше женщин-гладиаторов

Исследователей заинтересовал еще один вопрос: почему женщины-охотницы исчезают из исторических записей позже, чем женщины-гладиаторы? Последние пропадают примерно к 200 году нашей эры. Ответ кроется в римских культурных ценностях. Гладиаторские бои, когда человек сражается с человеком, часто считались аморальными даже по римским меркам. Женщин-гладиаторов особенно резко критиковали в литературе того времени.

Но охота на зверей — другое дело. Римская мифология давала подходящие примеры: богиня Диана и героиня Аталанта были охотницами. Охота воспринималась не как нарушение, а скорее как традиция. Поэтому она считалась более приемлемой формой зрелищ.

К тому же убийство животных вызывало меньше осуждения, чем убийство людей. Даже императоры, пытавшиеся ограничить гладиаторские бои, например Марк Аврелий, выступали против насилия человека над человеком, но не против охоты на зверей.

Мозаика раскрывает еще одну сторону римских зрелищ: какую роль играла внешность и как зрители воспринимали происходящее. Женщина изображена с обнаженной грудью не случайно. На переполненной арене важно было сразу дать понять зрителям, кто перед ними.  Древние тексты, в том числе описание охотницы по имени Мевия у поэта Ювенала, говорят о том, что женщины-артистки иногда выступали с обнаженным телом. Это добавляло представлению театральности и было частью шоу.

При всех письменных свидетельствах о женщинах на арене до сих пор не существовало ни одного подтвержденного визуального изображения женщины-охотницы. Реймсская мозаика — единственная в своем роде.