Татьяна Гальман
29 января 2014
1209

Сахара Часть вторая

Первые 5 километров от Агадеса сотовые еще “пробивали” и мы дозванивались домой, чтобы попрощаться...

В первый день пейзажи глаз не радовали: мы пересекали так называемую каменистую пустыню — ни тебе дюн, ни тебе песочка, как на пляже, а лишь голое поле, усыпанное пористыми булыжниками. Время от времени попадались участки покрытые травой – это зоны пустыни, где в июле-августе прошел дождь. Дождь здесь идет даже не раз в год, а раз в несколько лет и действительно участками, так что семена могут ждать своего “часа” десятилетиями, но в назначенный момент, безжизненная земля покрывается молодыми побегами, на радость кочевникам-скотоводам.

До обеда мы так и скакали по кочкам «каменной» пустыни: под колесами — не песок и даже не земля, а укатанная корка серо-бурого цвета. Метет песчаная поземка, стелются по земле стайки перекати-поля, из динамика льются барабанно-заунывные мелодии — традиционные ритмы туарегов. В караване из трех джипов мы — в центре. За рулем первого внедорожника старший проводник Ибраим: высокий худощавый туарег за сорок в длинной рубахе из голубой бумазеи, черных шароварах. Из плотно закрученного тюрбана сверкают иссиня-черные глаза. что ни слово — то приказ. Мне от него досталось порядочно, и я бесконечно рада, что попала в другую машину, хотя впечатление такое, что шофёры пассажиров выбирают по интересам, вернее по вкусу.

Нас в машине пятеро: Пепс и Дельфина, Грег, а на переднем сидении я и наш шофёр Илли. В первый же день мы с Дельфиной решили, что у нас самый красивый шофёр и самый внимательный, и поэтому из нашей машины, которая шла второй мы никуда не пойдем. И как нас потом ни зазывал Ибраим, который вез наших “старичков”: родителей Жиля и их подругу Раймонд, поменяться с ними местами, мы остались в второй машине. Молодой красавец пель Илли — наш шофер, только вечером сообразил, что я, вообще-то, замужем. В первый же день нежно и загадочно улыбаясь, мне оказывал он всевозможные и невозможные знаки внимания: не позволяя поднимать даже ставшего пушинкой рюкзака, подкладывая в тарелку лакомые кусочки ненавистной баранины (он же не знал), и даже, как оказалось, отгоняя мух, пока я сладко посапывала в тенёчке после обеда. Подкошенный жарой и усталостью Грегори, благополучно проспал до вечера в машине и только позже обнаружил самозванца. На утро Илли улыбаться как-то перестал, а меня так и баловал до конца поездки, но как-то украдкой, трагически вздыхая, и закатывая время от времени к небесам свои томные прекрасные очи.

Первая остановка – колодец для скота Изигир. Вокруг множество осликов, коз, баранов и чуть в стороне — два верблюда, флегматично наблюдают за водопоем с высоты своих 2 метров.

Верблюды стали моими любимыми персонажами за время этого путешествия, у меня в коллекции более сотни портретов живых кораблей пустыни. Ненависть, усталость, злорадство, любовь, снисходительность и безразличие — чего только не прочитаешь на мохнатых наглых мордах.

За нами тут же увязывается стайка детишек, с криками “подарок, белый, дай подарок”, да, как далеко шагнуло преподавание французского языка в отдаленных селениях Африки, и насколько богат и экспрессивен словарь!

Колодец глубиной 22 метра – темная дыра, наполненная сероватой водой, вода подымается посредством вращения огромного колеса, в которое запряжено 2 ослика, а забор воды производится в огромные сумки из старых автомобильных шин. В Африке ничего не выкидывают. Сделав несколько фотографий, мы рассаживаемся по машинам и снова в путь!

Но уже через час – бивуак. В третей машине за рулем путешествует Бубакар – наш повар. Во время остановки мы расползаемся “жечь бумагу”, а Бубакар расстилает свою скатерть-самобранку, стругает салат и готовит чай туарегов : много сахара, много мяты, немного воды и зеленого чая. Грегори пытается заснять сову, которая дремлет в ветвях акации; а мы с папой Жиля и Мустафой охотимся за белкок.Зверек ловко прячется в зарослях колючих кустарников. Раймонд и Аннет (мама Жиля) строчат что-то в крошечных блокнотиках. На обед у нас салат из свежих овощей, сыр и хлеб. На десерт всем выдали по банану. Пока мы, уютно устроившись на подстилке их пальмовых листьев, жуем обед, из кустов появляются любопытные мордашки детворы. Вот вам и пустыня, даже не вериться, что мы в Сахаре (ведь сахара означает “ничего”). Рядом с нами, по словам нашего вроде-бы-как-гида, расположился лагерь кочевников-пель, которые постоянно перемещаются по пустыне в поисках пастбищ и воды для скота.

Как вы наверное уже поняли, отношения с Ибраимом у меня не сложились, слишком уж много он болтал и слишком уж ядовито насмехался, над другими группами, с которыми ему довелось работать. Чувствовалось, что и нам этой горькой доли не миновать. Первым и самым необходимым словом в его лексиконе было местоимение “я”, и уже в первый день с меня было достаточно.

После недолгой сиесты которую, каждый использовал по своему усмотрению (Грег спал, многие читали, а строчила в дневнике), мы услышали уже привычное “По машинам!” и через пять минут за окном снова мелькали редкие кустарники и камни, камни, камни. Но уже через час пейзаж изменился: появились первые дюны, и часа в четыре мы снова покинули машины, чтобы вскарабкаться на одну из самых высоких дюн, на вершине которой виднелись огромные каменные глыбы с наскальными рисунками. Жирафы, страусы, антилопы и даже слоны изображенные вдохновленным художником несколько миллионов лет назад, явно говорят о том, что раньше здесь не было пустыни, а зеленела трава, на которой мирно паслись стада антилоп, жирафов и слонов.

В этот день я была действительно счастлива в пустыне: песочек теплый, ветер ласковый, обед сытный. Ты вроде бы как не в пустыне, а на берегу морском, в доме отдыха... Радостно смеясь, мы кувыркались в дюнах, фотографировались и весело болтали.

У ног расстилался настоящий песчаный океан, нежные перекаты желто-оранжевых волн, бесконечные арабески небесного художника. Солнце медленно катилось за горячие сугробы. Ни деревца, ни травинки, ни души. Пейзаж пустынный описать невозможно: игра красок, абсолютная тишина и одиночество, величественное нагромождение дюн и скал. Человеческая фантазия бессильна. Пустыню стоит увидеть и умерить, а вовсе не Париж.
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Оставить комментарий
Загрузка...
Участники клуба
Обратная связь
Cпасибо!
Ваше сообщение было успешно отправлено.
Подпишитесь 
на наши новости
Cпасибо!
Вы только что подписались на нашу рассылку. Вам отправлено письмо для подтверждения email.
Если вы думаете, что приключение опасно, попробуйте рутину. Она смертельнаПаоло Коэльо