От палат до квартир: история ковра в русском интерьере

Убранство богатого русского терема XVII века: на лавках — парча, на столе — серебряные ковши, а на полу лежит яркий восточный ковер. Как же случилось, что предмет кочевого быта стал на Руси символом статуса и богатства? 

Как ковры появились на Руси

Искусство ткать ковры зародилось в глубокой древности среди кочевых народов Персии и Кавказа. Для кочевника ковер был всем: полом, стеной, кроватью и оберегом. Археологи находят в скифских и древнерусских курганах фрагменты ворсовых ковриков I тысячелетия до нашей эры. На земли Руси эти диковинки начали проникать еще в раннем Средневековье вместе с торговыми караванами. Один из самых ранних известных импортов — вязаные коврики, обнаруженные в Фатьяновском кладе X века.

Перелом наступил во времена Золотой Орды. Восточный ковер, прежде редкая диковина, стал привычной частью быта знати. Его вносили в состав дани, преподносили в качестве даров, везли как военную добычу. Существовал даже особый обряд: дорогой ковер стелили под копыта коня хана или высокого гостя в знак наивысшего почтения. Ковер стал валютой роскоши, понятной и кочевнику, и русскому князю. Ценность определялась трудоемкостью: на создание одного изделия уходили годы работы мастерицы. За один день самая искусная ткачиха завязывала не более 12 000 узелков, а в готовом ковре их могли быть миллионы.

С падением ига «ордынская мода» не исчезла, а получила официальный статус при московском дворе. В описях имущества Ивана Грозного и первых Романовых персидские и азербайджанские ковры упоминаются среди главных сокровищ. В подробной описи 1582 года личного имущества Ивана Грозного, вывезенного в Александрову слободу, одних только персидских ковров насчитывалось 67 штук. Их стлали на скамьи, накрывали ими столы, вешали на стены для тепла и красоты.

Владеть коврами значило показывать связь с восточными традициями, демонстрировать свою включенность в мировую торговлю. Ковры превратились в инструмент дипломатии. Их показывали иностранным послам, а в ответ русские цари нередко отправляли в Стамбул или Исфахан соболей — в обмен на те же ковры. Известно, что в 1660 году царь Алексей Михайлович отправил персидскому шаху в подарок 100 собольих шкурок, а взамен получил, среди прочего, 23 ковра.

В XVII веке в Москве появилась первая «Ковровая слобода», где работали вывезенные мастера с Кавказа и из Персии. Находилась она в районе современных Большой и Малой Грузинских улиц, а главным заказчиком выступал царский двор.

Но подлинного размаха производство достигло при Петре I. Согласно его указу, началось изготовление ковров в промышленных масштабах. Петровские ковры украшали уже не восточные узоры, а гербы Российской империи и сюжеты, прославлявшие могущество государства. Одним из первых стал ковер с двуглавым орлом, ткущийся на шпалере в 4,5 м шириной, он предназначался для парадных залов Летнего дворца.

Как ковры стали популярны в СССР

XX век совершил с ковром удивительную метаморфозу. В дворянских усадьбах его выносили на улицу вместе с прочими «пережитками прошлого». Но символ, веками копивший свой статус, не мог просто исчезнуть. В условиях тотального дефицита советской эпохи ковер пережил второе рождение.

Ковер выполнял множество функций: он был утеплителем на холодной стене «хрущевки», звукоизолятором, главной ценностью семьи, которую копили годами. За ним записывались в очередь, его «доставали» по знакомству, а после покупки гордо демонстрировали, не снимая упаковки, всем соседям.

Пятничный ритуал — выбивание ковра во дворе — был для многих таким же символом недельного цикла, как субботняя баня. Так предмет аристократической роскоши, пройдя через советскую реальность, стал мерилом успеха для миллионов людей.

После распада СССР ковры стали считать пережитком прошлого. Убирали и со стен, и с пола, видя в них пылесборник и наследие «совкового» вкуса. Все изменилось в 2010-х, когда мир дизайна вновь обратился к hand-made и винтажу.

Как относятся к коврам в современной России

Сегодня взгляд на ковер раздваивается. С одной стороны, сохраняется привязанность к «бабушкиному ковру» как к семейной реликвии. С другой — происходит возвращение к его подлинной, музейной ценности. Коллекционеры вновь обращают взор к старинным персидским или кавказским коврам, чья стоимость на мировых аукционах очень высока. Ковер снова становится искусством.